- О-о-о, а как это? – заинтересованно тянет Маша, вырывая меня из пучины слепого гнева в реальность.

- Что такое… книга… Нет… двига, - пытается повторить мое ругательство Ксюша.

- Солнышки, а что вам там папочка принес? Ух, как интересно, – мастерски отвлекает двойняшек Вера. Она быстро научилась общаться с ними, будто не было стольких лет разлуки, и теперь даже меня поучает. - Отнесите свои подарки в детскую и откройте там, хорошо?

Чмокнув обеих в щечки, Вера с милой улыбкой наблюдает, как они смешно тащат пакеты по полу, спорят по дороге о чем-то, заглядывают друг к другу, чтобы убедиться, что я никого из них не обделил. Как только дверь за малышками закрывается, а их голоса становятся тише, я поворачиваюсь к моей фурии, которая подозрительно молчит.

- Ну и? Что на этот раз Пономарев вычудил? Хамил, гадости предлагал? – разгоняюсь, как взбесившаяся центрифуга.

- Нет же! – Вера смеется, укладывая ладони мне на плечи. Успокаивающе поглаживает и массирует. - Остынь, тиран и ревнивец. Женя не заявлял о себе после суда. Видимо, смирился. Или предписание не приближаться ко мне возымело эффект. Это не он.

- А кто? – не сдаюсь ее чарам, хотя уже на грани. Однако сначала я должен выяснить правду.

- Аля… Его любовница, - опускает грустный взгляд, перебирает пальчиками пуговицы моей рубашки. – Она почему-то решила, что Женя вернулся ко мне и мы опять вместе. Слезно просила «вернуть ребенку отца», - цитирует ее слова. – Представляешь, он отправил ее в деревню к родителям – и после этого ни разу не навещал. Просто наигрался и бросил. Даже малыш его не остановил. Ему плевать!

- Она знала, на что идет, когда подкладывалась под женатого, - грубо комментирую. – Но я рад, что так вышло. Эта Аля освободила тебя от Пономарева… Для меня, - произношу тише и ласкаю ее взглядом.

С каждым днем Вера становится красивее. Будто меняется, превращаясь из дикой в домашнюю кошку. Правда, непредсказуемую: она то царапается, то фырчит, то вдруг мурлычет и ластится.

- Я тоже рада, - скользит ладонями вверх по моей груди, обнимает меня за шею, тянется к губам. Замирает в паре миллиметров, словно дразнит. – Так что за повод? – играет бровками, кивает на цветы и коробки с едва заметным логотипом ювелирного завода, оставленные мной на тумбе.

Усмехнувшись, целую хитрую лису в нос – и вручаю ей букет. Пока она зарывается в него, прикрывая глаза и вдыхая аромат, я открываю подарок побольше и… безобиднее. Ко второму надо морально подготовиться.

- Это очень красиво, - выдыхает Вера, невесомо касаясь пальчиками изумрудного колье. Но тут же одергивает руку и щурится недоверчиво. – Так, Воскресенский! Ты ведь не заглаживаешь какую-то вину, о которой я не знаю?