Начал сдержанно:

– Поля, я не собирался лазить в твоих переписках. Просто увидел разбитый экран и…

– Не придумывай! – зашипела она коброй. – Ты обещал, ты клялся, что ревнивые выходки в прошлом. И что теперь? Стоило мне выйти из комнаты, как ты тут же попытался залезть в мой телефон! Нормально это?

Под конец ее голос уже звенел, что не осталось незамеченным для Сашки, который тут же начал недовольно кряхтеть.

Максиму стало дико неприятно от ее пустых обвинений, но он снова попытался ответить спокойно:

– Во-первых, не ори, ты будишь ребенка. Во-вторых, я просто хотел посмотреть, насколько разбит экран. Он же разбит, ты не будешь это отрицать?

Полина чуть покачала ребенка, сунула ему в рот соску.

Тут же снова зашипела, хоть и тише:

– Разбит, и что? Это повод брать чужой телефон?

– Ты мне, вообще-то, не чужая, – протянул он с опасным блеском в глазах.

– С этой минуты чужая! – заявила она запальчиво.

Ее слова встали ему поперек горла. Это как же так?

– Думай, что говоришь, – он не на шутку разозлился. – Мы только что переспали!

Но даже этот аргумент нисколько на нее не подействовал.

Полина переложила сына на одну руку, а вторую уперла себе в бок и сказала гробовым голосом:

– Я хочу, чтобы ты ушел.

Это ее требование его вконец обескуражило. Ведь ничем не заслужил, чтобы его выгоняли. Как раз наоборот!

Он тут из кожи вон лез, чтобы ей было хорошо, старался изо всех сил. Помогал, ухаживал за ней, держал руки подальше, сколько мог.

Между прочим, они с психологом разработали целый план поведения, чтобы он ненароком не обидел Полину прошлыми приколами. Он исправно следовал рекомендациям, когда хотелось совсем другого. Фактически переиначил себя и свое поведение.

И тут такое!