Пока Максим ехал к Полине, в голове то и дело вспыхивали мысли одна неприятней другой.

Все-таки какое гнилое у него раньше было окружение. Что отец, избивающий жен, что лучший друг. Как так вышло, что их гнилья он не видел, а в Полине всеми силами старался его разглядеть?

Вот только девушка ему досталась на редкость славная. Хоть под лупой ее разглядывай, а никакого гнилья не найдешь.

Настоящая, верная, чуткая… До боли в груди любимая. И очень на него обиженная.

За дело!

Пусть в ситуации с письмами и телефоном Максим был не виноват. Зато виновен много в чем еще.

Он во всех деталях вспомнил день, когда сказал Денису ту сакраментальную фразу.

Накануне вечером они с Полиной поругались из-за того, что она в очередной раз забыла дома телефон и ушла.

Помнил, как следующим утром они сидели на кухне друг напротив друга. Он ел приготовленную женой яичницу с беконом, пил кофе. А Полина пилила его обиженным взглядом.

Помнил, как в сердцах бросил на стол вилку и ушел, не закончив завтракать. Как сел в машину друга и сказал: «Иногда я думаю, было бы проще, поймай я ее на измене».

Ляпнул так ляпнул! От души… Правда, не от большого ума.

Конечно, Максим понимал, что Денис наверняка нашел бы какой-то другой способ убрать конкурента с дороги, или по крайней мере попытался бы это сделать. Вообще Максиму повезло, что расплевался с этим говном на палочке. Теперь у него с Виталиком своя детективная контора, и никаких ножей в спину больше ждать не придется.

Но все-таки, как он мог так сказать Денису про свою жену?

Лучше бы что хорошее вспомнил!

Например, как вкусно она готовит лазанью с беконом. Бывало, придешь домой, а аромат стоит еще в прихожей. Пока доходишь до кухни, уже слюни на пол капают. А там Поля, ждет его в своих коротеньких шортах. Румяная, довольная тем, что он наконец явился с работы. И забываешь про голод, усталость, усаживаешь ее прямо на стол, любишь… Потом совместный ужин, поцелуи. Какая это была красота!

Между прочим, девчонка старалась на пределе своих возможностей. И по дому шустрила, и учиться пыталась, и ластилась к нему каждый день, а он вот так про нее…

Чуть ли не инструкцию Кротову выдал, что надо сделать с его женщиной.

Как это все сейчас рассказывать Полине?

Надо ли вообще?

Он, конечно, мог прокрутить ей запись из квартиры Кротова. Ведь должен как-то доказать свою непричастность к письмам.