– Эй-эй! Не так резво. Ты куда намылилась? Ну-ка сядь.

– Какой сядь, Михал Семеныч?! Я должна быть с дочерью! Ты хоть представляешь, в каком она сейчас шоке?

– А кто тебя к ней подпустит, м-м-м?

– А кто мне помешает?! – мысли бегут впереди паровоза. Я столько лет боролась за мою девочку и проиграла, а теперь… Теперь ведь можно все отыграть назад! Подать иск в суд о восстановлении в родительских правах и забрать Аришу к себе. После шести лет ада просто забрать дочь домой. Перед глазами, как в калейдоскопе, мелькают картинки нашего воссоединения с Аришей. Голова кружится все сильнее. Пол покачивается под ногами, как палуба корабля, в ушах – будто волны плещут, а ноги стремительно слабеют. Очень вовремя Кинчев подхватывает меня под белы рученьки и укладывает на втиснутый между стеллажом и окном диванчик.

– Твою ж мать, Воржева! Что ж ты такая слабонервная-то? – доносится как сквозь вату.

Хочется возмутиться. Это я слабонервная? Да будь так, я бы сгнила в канаве, когда Воржев выставил меня из своего дома. А я не только выжила, но даже осмелилась сопротивляться тому, что Виктор с нами творил. Жаль только, что все впустую. Ресурса для борьбы с ним у меня не было. На его же стороне оказалось все – деньги, связи и, как он думал, правда. На моей – ничего ровным счетом. Даже охочая до сенсаций пресса проигнорировала случившееся. Подумаешь, очередная охотница за состоятельным мужиком, у которой отобрали отпрыска, когда надоела. И не такое видели. Я не была первой и, к сожалению, не стала последней.

Кинчев возвращает меня в реальность двумя хлесткими пощёчинами.

– Очнулась?

– Да. Спасибо. Не стоило меня лупить.

– А что стоило? Терпеливо ждать, когда барыня изволит очнуться? Лежи!

Но какой там? Спускаю ноги с диванчика, принимая вертикальное положение. Сил по-прежнему нет, но меня подталкивает вперёд жажда действия. Пусть я пока слабо представляю, что мне следует предпринять, сидеть сложа руки абсолютно невыносимо.

– Аня, сейчас нельзя действовать наобум. Нужно понять, какой линии поведения нам придерживаться. Ты же знаешь, в суде второго шанса не будет, – увещевает меня Кинчев. И в чем-то он, конечно, прав. Отодвинув подальше эмоции, я киваю. Достаю из сумочки телефон. Мы всегда за него хватаемся, стоит только чему-то случиться. Не удивлюсь, если у хомо сапиенс появился новый условный рефлекс. Вот бы еще понять, к кому мне обратиться. С кем сейчас Ариша? С няней? Так у той четкие рекомендации – ни при каких обстоятельствах не подпускать меня к ребенку. Точно такие же указания получили директор школы и руководство всех посещаемых Аришей секций. Сунусь к ней – наверняка вызовут полицию. А это может сыграть против меня в суде.