– Иногда кажется, что самым правильным в моей ситуации было бы выкрасть дочь и затеряться.

Ну, а что? Мы – правозащитная организация. Боремся против домашнего насилия. В том числе эта деятельность предусматривает и такие варианты, да. Я могу спрятать человека так, что его никто не найдет. Спрятать от семьи, в которой царят чересчур кондовые традиции. Или от мужа-абьюзера. Но ведь не от системы!

– Тебе напомнить, какой срок дают за похищение? – бурчит Кинчев.

Нет. Не надо. По второму образованию, полученному уже после развода, я – юрист. И нормы закона знаю неплохо.

– А если я пообещаю Киру, что Ариша откажется от наследства?

– Анька, ты у меня спрашиваешь, я не пойму? Где на мне «Ванга» написано?

– Считаешь, будет лучше поговорить с Кириллом?

Кинчев стучит толстыми, как сосиски, пальцами по столу. Жует губу, задумчиво хмурит брови, выражая тем самым высшую степень обеспокоенности.

– Этот пацан – неизвестная переменная. Неплохо бы прояснить его намерения, прежде чем что-то думать на будущее. Только ты, Ань, не забывай, что мальчик у нас особенный. А то я тебя знаю! Обдумай все хорошенько, засунь обиду подальше. Мало ли, чего там у пацана в голове.

Я часто-часто киваю. Какая уж тут обида? Я Кириллу все на свете готова простить, только бы он не стал вмешиваться. Опять хватаюсь за сумочку.

– Поеду к дому. Может, удастся его выцепить.

– Будь помягче! – напутствует меня шеф. Отрывисто киваю и выскакиваю за дверь. Бегом спускаюсь по лестнице, ныряю в раскаленный салон машины. Запускаю двигатель, включаю кондиционер и невольно ловлю шальной взгляд в зеркале заднего вида. Выгляжу я не очень. Вот что бывает, когда пашешь без выходных, дерьмово питаешься и не имеешь лишних средств на салонные процедуры. Нет, я все еще красива – генетику никуда не денешь, но Ане Воржевой образца шестилетней давности я, конечно, проигрываю с оглушительным треском. Ну, и к лучшему.

Включаю радио. Кинчев не соврал. В новостях только и разговоров, что о трагической гибели моего бывшего мужа.

«У Виктора Воржева осталось двое детей – двадцатидвухлетний сын Кирилл от первого брака и семилетняя Арина от второго. Последние годы девочка проживала с отцом»…

А почему? Не хотите ли уточнить?! С психу вырубаю звук и в бессилии сжимаю на руле пальцы. Шесть лет прошло, а я по этой дороге знаю каждый кустик, каждый поворот. Удивительно, казалось бы, я еду туда, где остался мой воздух, но какого-то черта с каждым оставленным позади километром мне все тяжелее дышится. Пульс частит и гулко отдает в уши. Я трясу головой, чтобы ничего не отвлекало меня от дороги и прокручиваемых в голове раз за разом сценариев. Их много. Очень жаль, что я не могу предугадать, по какому из них все пойдет. С другой стороны, еще каких-то пару часов назад у меня не было шанса выторговать для себя и Ариши хоть что-то, а теперь он появился. Это вдохновляет и придает сил.