Его рот изогнулся, а затем он рассмеялся, исполняя мне серенаду своим великолепным звучанием.
– Просто решил дать твоим ножкам отдохнуть, острый язычок. – Он сменил положение и погрузился в меня.
Моя спина выгнулась дугой над матрасом.
– Осторожно, не сломай меня, иначе со мной будет не очень весело играть.
Он замедлился, сглотнув.
– Никогда, Селеста.
В его глазах я видела свое отражение: каштановые волосы разметались вокруг головы, словно корона из осенних листьев, бледная кожа усеяна веснушками, две ямочки-близняшки от улыбок и ухмылок врезались в щеки.
– Ты можешь думать, что клятвы ничего для меня не значат, но это не так. – Его взгляд прошелся до моего пупка, а затем вернулся к лицу. – Сегодня я клянусь вечно защищать твое тело, сердце и душу. – Точно в замедленной съемке его бедра сдвинулись назад, затем подались вперед, и дрожь пронзила нас обоих. –
– Что это значит?
– Это значит я люблю тебя.
Под моими веками скопилось тепло. Я действительно собиралась заплакать?
– Не думаю, что сейчас ты осознаешь, как сильно, но я надеюсь, что вскоре поймешь.
Я хлопала ресницами, пытаясь заставить слезы раствориться, прежде чем они вытекут, но они побежали прямо по моим вискам. Я хотела сказать ему, что понимаю, что я тоже это чувствую, но не могла заставить дрожащие губы промолвить ни слова.
– Знаю, что ты все еще сожалеешь об уходе Мюриэль, но я благодарю каждую звезду на небосклоне Элизиума за то, что ее душа покинула тело. Если бы она продержалась дольше… – Он вздрогнул. Всем телом.
– Тебе пришлось бы найти мне новое тело, – прохрипела я. – Желательно на несколько дюймов выше и с меньшим количеством веснушек. Ведь кому нужно так много?
Он нахмурился.
– Ты не получишь новое тело. Разве ты не слышала, что я поклялся защищать это?
– Слышала, но ты не в силах отрастить мне крылья или остановить время.
Он сильнее свел брови.