– Ты не можешь изменить свой голос.

– Могу. И меняю. Смирись.

Время остановилось.

Я не смела надеяться, что она отбросит в сторону мстительность и гордость, и все же надежда пустила во мне свои корни.

Заглушая тихие разговоры, которые, словно маленькие костры, вспыхивали по всему каньону, Клэр рявкнула во всеуслышание:

– Хотя я по-прежнему считаю это ошибкой, которая дорого обойдется нашему народу, я оставляю Найю и Адама офанимам и их отцам, которые, я могу только надеяться, воспитают их должным образом.

Я обняла Ашера за шею. Хотя слезы все еще текли по моему лицу, теперь это были слезы радости, а не горя.

Найя и Адам будут жить.

У них будет шанс доказать ценность своих душ и праведность поступка Ашера.

Началась болтовня. Громкая и радостная.

Клэр опустилась обратно на землю каньона.

– Вы создаете опасный прецедент, братья.

– Не прецедент. Эксперимент, – сказал светловолосый Гидеон. – Он не будет повторяться, пока Найя и Адам не завершат свои крылья. Таковы условия, на которых мы поддержали Ашера. Мы пересмотрим закон завтра, все семеро. Желаю всем доброй ночи.

Прежде чем я успела поблагодарить Гидеона, его огромные клюквенно-золотые крылья унесли его в звездное небо.

– Его ключ, Клэр, – напомнил Дэниел.

Ашер отпустил меня, чтобы два архангела могли вернуть ему ключ от потока.

На его лице роилось столько эмоций, что я даже не уверена, осознал ли он, что ему вернули доступ. Он автоматически проделал все действия: протянул ладони, впитал лучи.

– Могу я привлечь ваше внимание на последнюю минуту? – Голос Тобиаса возвысился в такт его телу. – Хотя происхождение Найи и Адама больше не секрет в Элизиуме, мы бы хотели сохранить невинность детей еще некоторое время, дабы история о том, как они появились на свет, не заполонила гильдии. Мы надеемся, что можем рассчитывать на ваше благоразумие в этом вопросе.

Ашер поцеловал меня в висок, затем согнул ноги, чтобы присоединиться к Тобиасу в небе.

– Офанимы! Люди Элизиума, которые стояли рядом со мной сегодня ночью! Вы заслужили мою вечную благодарность. – Его голос был глубоким, но чистым. – Спасибо, что подарили свои голоса, дабы спасти наших детей. – Воздух завихрился вокруг его крыльев, сдувая пряди моих волос на влажные щеки. – Те из вас, кто проголосовал против, мы понимаем ваши сомнения. И хотя мы бы предпочли, чтобы никто не допрашивал наших детей, мы рады организовать для вас встречу с ними. – Тишина вновь разнеслась по каньону. – Спасибо. – Его голос сорвался, и он прижал ладонь к сердцу. – Спасибо.