– И мы поддерживаем Серафа Ашера! – воскликнула горстка офанимов.

Некоторые не остались стоять. Несколько офанимов взмыли вверх, но их было слишком мало, чтобы это имело значение.

Не знаю точно, сколько времени прошло, прежде чем канал перестал испускать сверкающий дым и летящих профессоров, но, как только бледные нити лизнули светящиеся стены каньона, Дэниел заговорил:

– Думаю, что теперь весь Элизиум здесь, Клэр. – Он указал на океан разноцветных перьев, заполнивших ущелье. – Хочешь, чтобы мы провели подсчет крыльев, или считаешь это ненужным, как Дэвид, Гидеон и я?

Клэр качнулась над нашими головами.

– В прошлом голоса истинных учитывались дважды. Не вижу причин, почему к сегодняшнему голосованию следует относиться иначе. Так что да, давайте перейдем к подсчету.

– В вас столько ненависти, – прошипела я. – Они дети.

– Они нефилимы, – прорычала она.

– Это неправильно, Клэр, – сказал ее супруг.

– Это закон! Что касается учета голосов истинных дважды, это тоже закон.

Я окинула толпу взглядом. Мне не требовалось считать, дабы понять, что гибридов столько же, сколько и истинных, а это означало, что, если голоса последних считаются дважды…

Я сжала руку в кулак.

– Так нечестно.

Один из Серафов, поднявшихся вместе с Клэр, произнес:

– Клэр, мы проиграли. Признай это.

– Оглянись, Гилель. Мы победили.

– Потому что вы продолжаете менять правила, – выпалил Тобиас.

– Следи за своим языком, офан, – огрызнулась она.

– В таком случае ты потеряла мою поддержку. – Сераф Гилель приземлился рядом с нами. – А это значит, что в Совете больше нет разделения голосов, и этот референдум недействителен.

Ресницы Клэр взметнулись вверх, отчего ее глаза казались безумными.