Я животное, которое она заставляет пробуждаться внутри. Но я не то неразумное существо, коим был раньше. Которому было плевать, кого трахнуть. Сейчас даже сама мысль о том, чтобы прикоснуться к кому-то, чтобы изменить ей, просто выворачивает меня наизнанку.

Я убираю налипшую на её лоб прядь волос и перебираю её сквозь пальцы. Я готов целовать эти волосы — каждую волосинку, каждую ресничек, каждую родинку.

От любования моей девочки меня отвлекает вибрация мобильного, лежащего на тумбочке. Даже сонная Полина приоткрывает глаз, встревоженная этим звуком.

Я, блядь, убью, кто бы там ни был.

Я ещё в более юном возрасте понял, что нужно был всегда на связи и всё контролировать, если не хочешь потерпеть неудачу, но когда рядом Полина, мне нужно, чтобы меня никто не трогал и не мешал.

Я собираюсь скинуть вызов, пока не вижу, что звонит мне одна из сиделок Леонида. Она не стала бы тревожить меня посреди ночи просто так. Она из тех, кто опускает в голову и не поднимает до тех пор, пока я не выхожу из помещения.

Я беру трубку.

— В чём дело? — спрашиваю я.

Полина смотрит на меня сонным, непонятливым взглядом. Я касаюсь её плеча в надежде, что она снова закроет глаза и заснёт.

— Станислав Юрьевич, господи, я не знаю, что делать. Я вызвала скорую, его колотит, он весь трясётся и не открывает глаза. Мне кажется, он что-то выпил, я даже не видела. Клянусь, я ничего не делала.

— Что он выпил?

— Я не знаю. Возможно, что-то от давления, снотворное, ещё что-то. Я не знаю, клянусь, я ничего…

Блядь, только этого мне не хватало.

Если с ним что-то случится, Полина не переживёт. Я подавляю тик в челюсти и спокойно переживаю девушку:

— Я сейчас приеду. Стой на месте.

Полина подхватывается. Не уверен, что она слышала всю суть разговора, но она могла разобрать некоторые слова. Надеюсь, она ничего не разобрала. Я встаю, чтобы быстро натянуть на себя разбросанную по спальне одежду.

— Это Лена? Что случилось? Что с папой? — осипшим голосом шепчет Полина. — Стас, что с папой?

Блядь, как бы было хорошо, если бы я хотя бы вышел, чтобы она ничего, нахуй, не слышала.

— Всё в порядке, принцесса, — я успокаивающе целую её в лоб и заключаю одну её руку в свои. — Сейчас снова ложись спать.

— Нет-нет, скажи. Это она, это её голос. Она плакала, что случилось? Что произошло с папой? — её шёпот становится громче, но боязливее. Она прерывисто дышат, глотая слова и появляющиеся на глазах слёзы. — Пожалуйста, скажи мне.