На душе потеплело. И как этому обаятельному гаду теперь выписывать чертей? И нужно ли? Хотелось броситься ему в объятья и провести с ним всю ночь, занимаясь любовью.

Адам незаметно стал частью моей семьи. В тот ужин всем было не до нас, и мы как-то отложили официальное заявление о том, что встречаемся. Но и без него все мои воспринимали его уже не просто как моего парня. И я даже не знаю, как кого… Моего жениха, мужа? Одним словом — как близкого человека. Он участвовал в планировке свадьбы и, подозреваю, собирался оказать немаленькую финансовую помощь молодоженам. Он был на каждом нашем семейном ужине. И моя мама постепенно переставала плохо отзываться о нем.

По крайней мере, Адам, даже если оказался виноват в ссоре родителей, потом приложил усилия, чтобы они помирились. Мама с папой снова начали жить вместе. И на китайский Новый год сбылось мое желание — мы все вшестером отправились на фестиваль фонарей большой дружной компанией.

Когда в ночное небо взлетают тысячи бумажных куполов с огоньками — это самое потрясающее зрелище из всего, что я видела. Мне перехватило дыхание от восторга. Желтые фонари летели навстречу звездам, меня обнимала рука Адама, рядом с восхищением запрокинули головы мои родные — и для безграничного счастья больше ничего не надо.

— Сейчас будет сюрприз, — прошептал мне на ухо Адам. — Но не для нас. Хотя, думаю, тебе понравится то, что ты увидишь.

— Что? Где? — Я завертела головой: вокруг куча радостных людей, туристы, тайваньцы. Ростик держит в объятьях Юну.

— Тише, тише. Просто наблюдай. — Он прижал палец к моим губам и повернулся к парочке. — Юна, посмотри туда.

Адам указал рукой куда-то в толпу. Теперь я заметила. К нам двигалась пара пожилых азиатов. Мужчина высокий, худой, женщина рядом чем-то очень напоминала Юну.

Китаянка в руках Ростика остолбенела. По ее щекам градом полились слезы. В следующий миг она вырвалась из объятий и кинулась к азиатам.

Папа и мама крепко сжали свою дочь, прильнули к ней. Они тоже плакали навзрыд. Что-то говорили, поглаживая ее по волосам, целуя в щеки. Никто из нас не понимал их речь… Но для того чтобы понять их чувства, не нужны слова.

Слезы подобрались и к моим глазам. Сколько они не видели свою дочь? Как боялись ее вообще не увидеть? Как она жила в страхе, что их могут убить за ее малейшую ошибку? Мне до боли в сердце страшно представить.

Адам сгреб меня в охапку и прижал мою голову к своей груди. Я уже плакала. Иногда не понимаешь своего счастья, когда родители рядом и им не угрожает никакая опасность.

— Мы заберем их с собой на корабль, — шептал Адам. — Я уже подготовил для них каюту и помогу потом обустроиться после конца круиза.