Как бы там ни было, ее возмутительный поступок нельзя вычеркнуть из памяти. Сложно доверять человеку, который недавно еще угрожал пистолетом.

То, что сделал Адам, я тоже не забыла. Я хорошо помнила тот момент и свой смертельный страх. Одной ночью, после секса, когда мы разговаривали по душам, он сказал, что все равно не смог бы выстрелить.

Возможно. Но я не поэтому его простила, не из-за этих слов. Как он говорил, за поступки можно извиниться только поступками. И простила я его потому, что он сделал счастливой меня и мою семью.

Хотелось остановить время, хоть немного его задержать. Но оно неумолимо торопилось. Круиз подходил к концу, вдалеке виднелись гавайские острова. Вечером нас ждал последний праздник, и завтра все начнут покидать лайнер.

Почти два месяца пролетело с того дня, как я поднялась на борт. Впечатлений за это путешествие хватит на годы вперед. Я стояла на палубе, жмурила глаза от яркого солнца и вспоминала самые замечательные моменты.

Одна тревожная мысль незаметно подкралась и оглушила: может, Адам ничего не говорит о нашем будущем потому, что не знает, чем закончатся его разборки с французами? А я даже не спросила, придумал ли он уже хороший план.

После праздника все-таки поговорю с ним.

Кроме посещения всевозможных мероприятий на корабле, на сегодня был запланирован семейный ужин. Уже на восемь человек. Поэтому мы с Юной свалили с представления в акватеатре за час до конца. Нужно ведь привести себя в порядок, чтобы сразить наших любимых наповал.

Юна хорошо умела делать макияж и прически. Намного лучше меня. Объяснила это тем, что ей часто приходилось раньше работать под прикрытием. И вот уже я себя чувствовала младшей сестренкой, сидя на стуле, пока Юна колдовала с моим лицом и волосами.

Возможно, мы со временем подружимся? Я мечтаю понянчить своих племянников.

— Как тебе? — спросила Юна, явно волнуясь по поводу того, что я отвечу.

На меня с зеркала смотрела сногсшибательная красотка. Мисс мира. Не меньше. Глаз не оторвать. Макияж не был вызывающий, он был чувственный, страстный. И волосы, локон к локону, спускались на плечи чудесными волнами.

— Не нравится?

— Нравится, конечно! Ты что! Я просто в шоке…

Адам оказался в еще большем потрясении, когда мы с Юной поднялись на палубу, самые последние. Он широко распахнул глаза и, видимо, на несколько секунд потерял дар речи. Я подошла к нему плавной походкой и заглянула ему в глаза с улыбкой.

— Малышка, ты несравненно прекрасна.

— Садитесь за стол, — махнул папа нам рукой.

Сегодня палубу украсили еще пышнее, чем в прошлый раз. Цветов — целая чудесная оранжерея. И ко всему прочему стояли музыканты в стороне, которые будут играть лишь для нас.