– Я знаю, что ты можешь загадать свое последнее желание прямо сейчас, – приподняв подбородок, ответила она. – Или через пять минут. Или через год. Это твое право. Но пока игра продолжается, я хочу просыпаться рядом с тобой. Это мое желание.

Ян усмехнулся.

– Как знаешь, Кэт. Я тебя предупредил.

Следующие две ночи они и в самом деле засыпали и просыпались вместе – на ее детской кровати, в комнате с плюшевыми игрушками и коллекцией фантиков от жевательной резинки «Love is…»

Катя не знала, что на этот раз чувствовал Ян, лежа за ее спиной. Слышал ли он музыку, хотел ли коснуться завитка ее косички. Но впервые за долгое время у нее было спокойно на душе, и ветер за окном, рвущий уцелевшие листья, только подчеркивал завораживающую тишину ночной комнаты.

Дни тоже проходили спокойно. Чуткие родители на выходные уехали в деревню. Катя и Ян остались наедине. Они почти не разговаривали, но тишина между ними была не едкой, как после ссоры, а объединяющей, как у заговорщиков. Они вместе готовили, вместе ели, вместе выполняли нехитрую работу по дому и саду. Между ними звучала своя музыка.

Ян казался сосредоточенным на чем-то, спрятанном глубоко внутри. Но время от времени, плюхнув в воду почищенную картофелину или вынырнув из горлышка папиной водолазки, засаленной, протертой на локтях, или с хрустом надкусив желтое яблоко, корзину которых они только что собрали в саду, он бросал на Катю долгий, тягучий взгляд. Что скрывалось за ним, было не разобрать. А сама себе Катя казалась смешной: в мамином платке, завязанном узлом на затылке, в стареньком подростковом джемпере, ношеных джинсах.

В понедельник утром Катя открыла глаза и увидела Яна, одетого и тщательно выбритого. Он собирал вещи в дорожную сумку.

– Что ты делаешь? – сонно спросила Катя, приподнимаясь на локтях.

– Вставай, Кэт, – сдержанно произнес Ян. – Я собираюсь озвучить тебе последнее желание.

В солнечном сплетении болезненно заныло.

Все закончится.

Все закончится сегодня.

И что будет после этого?..

* * *

Она так красиво спала…

Многие женщины, прелестницы в дневное время, ночью превращались в дурнушек. А Кэт во время сна становилась моложе.

Ее ресницы замерли густыми дугами – сон, наверняка, был глубоким, спокойным. На щеках – нежный румянец. Губы – слегка приоткрыты. Хотелось прикоснуться к ним своими губами, она бы даже не почувствовала. Но вместо этого Ян начал складывать вещи в дорожную сумку. Он пропустил тот момент, когда Кэт открыла глаза, только услышал ее тихий спросонок вопрос.

Что он делал?