– Ну, допустим.

– Без допустим. Быстро и четко. Чья свадьба?

– Моя.

– Неправильный ответ. Наша. Кто будет с тобой жить?

– Ты.

– Кто жених?

– Ты.

– Кто будет с тебя снимать платье?

– Ты.

– Ну так какого хера я не могу поприсутствовать и выбрать то платье, на которое я буду смотреть и снимать? – ну почему у него все так складно? И ведь не придерешься. По всем пунктам прав. – Ты меня, конечно, извини, но на тебе какое-то убожество. Монашка в ночнухе. Даже задница перестала быть охуенной, – ну, если уже и попа перестала быть такой, то платье и вправду отстой. – Давай вместе выберем и посмотрим.

– Это плохая примета. Я так не хочу.

– Это предрассудки. Снимай пока это убожество, а я подкину тебе то, что нравится мне.

Подкинул так подкинул. Все пышное, этакое для девочек-девочек. Самое удивительное, что мне нравятся все четыре, выбранные Славой, платья. Но только не на мне… А вот пятое платье, несмотря на то что оно мне совершенно не понравилось из-за длинных рукавов в виде сетки с маленькими кружевными вставками, село на меня так, что я обалдела. Вот оно то самое. Не баба на чайнике, а самая что ни на есть принцесса. Пышное, но в меру. Кружево на груди смотрится идеально.

– Вам очень идет это платье.

– Да. Шикарно, – киваю консультанту, пытаясь скрыть улыбку, дабы не показать свою чрезмерную радость Славе. Перевожу дыхание и выхожу в зал к Архангельскому.

– По мне самое то. Я б тебя в нем однозначно поимел.

– Мы тут как бы не одни, – цежу сквозь зубы, посылая ему гневный взгляд.

– Девушка, мы это платье берем, – совершенно не смутившись, продолжает Слава. – Можете оформлять. Мы сами его снимем.

– Тебе не стыдно? – прикрикиваю на него, когда мы остаемся одни.

– А должно?