Люк быстро перевел взгляд в указанном направлении. И споткнулся о парня, смотрящего строго на Джекс и пробирающегося вдоль стены прямо к её месту. На пару лет старше Люка, на полголовы ниже, но смазливый. Американец. Вряд ли сейчас он рассчитывает на один только танец. Наверняка уже прикинул, сколько в ресторане туалетов, подсобок и прочих пустых, замкнутых пространств…

И что будет делать Джекс, когда через неделю он улетит в свою Америку?

Дерьмо!

Люк резко оторвался от стены, выпрямился и рванул вперед. За спиной рассыпался звонкий смех Айды. Ну и чёрт с ней. Чёрт с ними со всеми. Челюсти сжались так, что зубы скрипнули. Люк коршуном спикировал к столу, оказался рядом с ним на пару футов быстрее американца и остановился за спиной в веснушках. Наклонился над ней, оперся ладонями о стол по обе стороны от неё, и Джекс оказалась в капкане.

В ноздри забился фруктовый аромат, рыжие волосы пощекотали щёку. Джекс заметно дёрнулась и резко обернулась.

И чуть не ткнулась носом в его подбородок.

— Господи, Люк! — из её груди вырвался тяжёлый выдох. — Нельзя же так подкрадываться!

Острые плечи коснулись его груди, нос так и остался на расстоянии полудюйма. Длиннющая песня всё-таки закончилась, и брат Айды застыл в шаге от стола, заложив руки за спину. Его взгляд ошарашенно заметался от одного лица к другому.

Выкуси.

Но глаза сидящей напротив Тессы сделались примерно такими же ошарашенными. Ладно, это можно пережить. Люк пригнулся ниже к маленькому ушку и почти коснулся губами белой кожи.

— Как твоя нога? — собственный голос предательски охрип.

Джекс почти незаметно вздрогнула, будто отозвалась на этот полушёпот. Или это его больное воображение?

— Нормально, — она пожала плечиком и недоуменно посмотрела на Тессу. — А что такое?

А действительно, что? Песня закончилась, повод паниковать тоже. Но в этот момент по залу пронеслись новые, тоже знакомые аккорды. Снова Скорпионс... Хвала Богам!

— Потанцуешь со мной? — Люк немного отстранился.

Джекс на секунду вслушалась в звуки гитары. На лице проступило узнавание. «Всё ещё люблю тебя», шесть минут танца.

— О боже, это ведь ужасно длинная песня, — Печенька удивлённо посмотрела на него.

Ужасно, ужасно длинная.

— Если станет больно, будешь падать на меня, — Люк приподнял один уголок губ. — Помни про мешок цемента.

Она заулыбалась, но тут же прикусила вишнёвую губу, пытаясь скрыть улыбку. Опустила взгляд на сложенные на коленях руки и снова подняла. Танцевать или не танцевать с ним — такой сложный выбор? Но вот она непринуждённо махнула рукой.