Новый зверь ревет и отбрасывает Демида в сторону, но тот быстро поднимается на ноги, несмотря на ранение, и я вижу, как в его руке блестит сталь арбалета. Он целится в зверя и выстреливает в него за секунду до того, как тот наваливается на него всей тушей. А дальше они оба начинают кататься по траве, пока, в конце концов, зверь, не скулит и не замирает на земле бесчувственной кровавой грудой меха.

***

Все длится какие-то считанные секунды, а потом прекращается. Также быстро, как и началось.

Я срываюсь с места и снова подбегаю к Демиду, но на этот раз он уже не поднимается так быстро. Он вообще не поднимается, хоть он и жив.

Весь в крови, но дышит и в сознании.

Слезы застилают глаза, когда я осознаю, что натворила. Ведь это он из-за меня… если бы я не ломанулась в этот лес… Он знал, что делает, но мое появление сбило все его карты. А он… он… он спас меня, рискуя собой. Пусть даже и в этом времени, где он меня совсем не знает. Он…

— Боже, Демид.

Я падаю перед ним на колени, начинаю судорожно водить руками по его ранам. Пожалуйста, пусть у меня останутся хотя бы силы к исцелению, пожалуйста…

потому что я понимаю, что в противном случае он умрет просто от того, что как минимум истечет кровью.

— Проваливай, — хрипит Демид, и я вижу, что ему трудно говорить. И его губы в крови. Наверное, у него повреждены легкие.

— Что? Нет, я не брошу тебя. Даже не рассчитывай.

— Я сказал, проваливай.

Демид говорит громче, а потом закашливается.

Я жду, пока мои силы, направленные на его грудь, начнут действовать, а Демид снова говорит.

— Дойдешь до постоялого двора, возьмешь деньги у хозяина. Покажешь вот это, скажешь, я приказал. Как только рассветет, возьмешь лошадь и свалишь отсюда. Тебе ясно?

Он хватает меня за руку и вкладывает в ладонь какой-то небольшой плоский предмет. Монета? В темноте я не могу его разглядеть. Но не в этом сейчас дело, я просто засовываю предмет в карман и забываю о нем. Снова сосредотачиваюсь на упрямце.

— Я же сказала, Демид, я тебя не брошу, — произношу твердо. И даже когда где-то вдалеке слышу ставший уже кошмаром наяву, протяжный утробный вой, я не двигаюсь с места.

— Не уйдешь, и я разорву тебя на куски. В прямом смысле.

— Что?

— Я серьезно. У тебя не так много времени, чтобы свалить. Полчаса-час.