Буду, без всяких сомнений и каких бы то ни было ограничений! И детишек, и взрослых, если у меня останется на это сил.

Потому что верю, если бы это было не нужно, бог, или кто этим всем заведует, навряд ли наделил бы меня моими способностями. И предоставил мне такого ангела-демона-хранителя, как мой любимый муж, как Демид.

***

Стою у окна еще некоторое время, потом отхожу от него и осторожно усаживаюсь в кресло. Все же пятый месяц как-никак. Живот еще не сильно заметен, но уже проступает, и вполне очевиден для тех, кто не страдает отсутствием наблюдательности. Как, например, та женщина, с которой я только что разговаривала.

Да, все так. Во мне сейчас растет и развивается настоящая маленькая малышка. Наша с мужем такая желанная, ожидаемая и уже горячо любимая дочка. Демид утверждает, она будет невероятно красивым и способным ангелочком, упертая и уверенная в себе. Я почему-то тоже так считаю.

Уже представляю картины того, как Демид станет носить ее на руках и всячески баловать и оберегать, как балует, оберегает и окружает вниманием сейчас меня. Я очень жду появления дочки на свет, но при этом совсем не хочу гнать события. Мне нравится, как неторопливо и благодушно все происходит.

Беременность не доставляет мне никаких хлопот, и после некоторых проверок, стало ясно, что хуже не станет, если я продолжу излечивать. Что может быть лучше?

***

Тянусь к айфону, разблокирую экран и звоню любимому. У нас заведено, что я всегда набираю Демида, когда заканчиваю работу и он забирает меня из клиники. По настроению, мы или едем ужинать в какой-нибудь роскошный или, наоборот, тихий, но уютный, ресторан, либо сразу домой, чтобы провести время только вдвоем.

Пока жду ответа абонента, посматриваю на экран, на котором как всегда высвечиваются разные новости. Тут пожар, там наводнение. Обычно я пролистываю, не читая, но сейчас не могу пропустить сообщение о жуткой бойне, которая ни с того ни с сего развернулась в одном из отдаленных населенных пунктов. Вооруженная группа нападает на мирное население. Убивает всех без разбора, женщин, детей. Выживших не остается. Съемки в режиме реального времени.

От некоторых кадров с вывороченными наружу внутренностями я даже зажмуриваюсь.

Тот, кто снимает, и сам пребывает в шоке. Камера в его руках дрожит, он выругивается самыми последними словами. Вокруг паника.

И вдруг среди этой неразберихи в небо взвивается столб непонятно откуда взявшейся густой серой пыли. И накрывает. А когда отступает, все как-то резко затихает. Уже не слышно ни автоматных очередей, ни ругани, ни криков. Только полное и абсолютное спокойствие. И валяющиеся на земле трупы тех, кто затеял всю эту неразбериху.