— Я ненадолго, — он, будто заметив её состояние, успокаивающе погладил по ноге. — Спи.

Князев поднялся с постели и неслышно вышел из спальни, тихо затворив за собой дверь. Даша прекрасно слышала, как он оделся в коридоре, прошуршал обувью и, скрипнув паркетом, вышел из квартиры.

Это происходит в третий раз. Но если первые два раза Юдина делала вид, что спит и ничего не слышит, то в этот раз не сдержалась. Но даже так Артём все равно обманул и уехал куда-то, ничего ей не сказав. Это било по больному. К тому же, она ранее призналась ему, что знает, что он уходит и просила его не делать этого, а он все равно сделал по-своему и куда-то ушел, якобы курить. Это вдвойне сильнее било по больному.

Что ей было думать? Что он едет в лесополосу на очередные разборки? Что едет по бабам? Что едет курить на смотровую площадку? Вариантов у неё было много, но хотелось знать только правду. Но Артем старательно отмалчивался, как какой-то партизан, ничего ей не говорил, ни про дела, ни про проблемы, ни про что. И ей оставалось лишь гадать, делал ли он он это в целях ее безопасности или в целях того, чтобы скрыть от нее какую-то неудобную правду? Она уже просто не знала, что делать, что будет завтра и будет ли у нее это завтра — эта опасная неизвестность

пугала ее больше всего. И если раньше она четко понимала, что такое «хорошо» и что

такое «плохо», то сейчас эта грань между хорошим и плохим стиралась.

Даша, не выдержав, расплакалась от бессилия. Впервые за это долгое время она позволила своим эмоциям вырваться наружу — возможно, с этим еще помог выпитый ранее алкоголь, — и, свернувшись на постели в позе эмбриона и уткнувшись лицом в подушку, зарыдала в нее, с надрывом и хрипами, подвывая. Ей почему-то вдруг стало так чертовски себя жаль…

— Ты чего? — раздался рядом с ней мужской голос, и тут же рука коснулась ее плеча. — Даш, Дашенька…

За этими слезами и жалением самой себя Юдина даже не услышала, как Князев вернулся в квартиру.

Почему-то Даше было стыдно поднять на него взгляд, поэтому она лишь сильнее сожмурила глаза и порывисто вздохнула. Слезы, что сдержать не удалось, продолжали стекать по щекам к подбородку, капая на уже и так промокшую подушку.

— Дашенька, ну что ты? — прошептал Артем ласково, усаживаясь рядом и приподнимая ее заплаканное лицо за мокрый от слез подбородок. — Ну, ты чего тут сырость разводишь? Даш, что случилось?

— Я-я… — голос ее предательски дрогнул.

— Думала, что я опять уйду на всю ночь? — закончил он за нее и как-то грустно усмехнулся. — Я сигареты в машине забыл, спускался за ними. Прости, надо было сказать.