Не обращая внимания на стёсанные колени и ладони, она отползла на тротуар и прислонилась к фонарному столбу, огромная лампочка которого горела еле-еле. Во рту она чувствовала железный вкус крови — видимо, прикусила щеку или язык случайно, когда он ударил ее. В груди как бешеное стучало сердце — Даше казалось, что оно вот-вот пробьёт ей рёбра и выскочит наружу, — от страха. Страха, что Ткачук вернется, что ее может кто-то увидеть, что Артем обо всем узнает…

Она просидела у фонаря несколько минут — или же это секунды показались ей такими долгими, — пытаясь прийти в себя, но паника все ещё владела ею. Мысли расползались в разные стороны, перемешивались, сосредоточиться на чем-либо было совершенно невозможно. И лишь сфокусировав взгляд на вывеске, которая показалась ей очень знакомой, Юдина очень медленно встала и, озираясь по сторонам, быстро зашагала в сторону здания, где висела та вывеска. На улице вокруг никого не было, но все равно она надеялась, что если кто-то и увидит ее, то примет за побитую проститутку, а не за главу одной из серьезнейших группировок города.

Открыв замок трясущимися руками, девушка забежала внутрь офиса по продаже иномарок «Альянс» и, захлопнув за собой дверь, смогла спокойно выдохнуть. Но успокоиться у нее не получилось — наоборот, еще сильнее нахлынули эмоции и ее начало потряхивать от наступающей истерики. Здесь ее никто не видел, поэтому она могла не контролировать свои эмоции, но почему-то продолжала держать себя в руках.

Пытаясь удержать истерику в себе, Даша ввалилась в кабинет, бывший некогда кабинетом Артема. Не включив свет, упала на пол, упершись спиной в свой стол, и уронила голову на подтянутые к груди колени. Ее трясло, как при сильнейшем ознобе, зубы мелко стучали, а из горла доносились тихие всхлипы, которые она пыталась заглушить. Хоть она и была тут одна, она не могла дать волю эмоциям.

Она сама не знала, что с ней происходит. Казалось бы, ничего серьезного не произошло — ее всего лишь поцеловали, мацнули за ногу и ударили, не согласившись с ее отказом, — но Даше казалось, что произошло как раз-таки самое худшее. Ей хотелось содрать с себя кожу, вымыть губы с кислотой, вырезать те куски тела, где он касался ее. Конечно, до этого она была целовалась с разными парнями, со многими парнями, и иногда даже с абсолютно незнакомыми ей парнями, но все это было в прошлом. После появления в ее жизни Артема и уж точно после их свадьбы она и подумать не могла о том, что ее будет целовать кто-то, кроме него. И ведь всего этого можно было избежать, если бы она один раз, всего лишь один раз дала Ткачуку четко понять, что ничего не будет. Что не дало ей с самого начала сказать Данилу, что она не заинтересована в нем? Почему она не могла точно ответить ему, не давая каких-то ложных надежд? Зачем шла на поводу у него, постоянно подыгрывая? Зачем дорожила деловыми отношениями, построенными только на откатах? Зачем села в машину, если могла сама найти такси и спокойно уехать домой? Серега и Ксюша предупреждали ее, говорили, что стоит быть осторожнее с Ткачуком, но Даша была слишком самоуверенной, и потому поплатилась за это.