В ресторане царит гробовая тишина. Сара соскальзывает со своего кресла и обнимает меня. Гейб наклоняется вперед и смотрит на экран так, словно хочет изменить цифры на нем силой воли. Джордан Россум… его лицо отлично передает ту растерянность, которую я сейчас чувствую.

Джейми сжимает мою руку, пока я пытаюсь сморгнуть слезы. Покосившись на имама Джексона, я вижу, как он о чем-то шепотом беседует с моей мамой возле дальней стены. Лорен, понизив голос, разговаривает с кем-то по телефону.

Атмосфера такая, будто кто-то умер.

Россум и его команда выходят на улицу. Следом торопятся журналисты. На экране телевизора меняются кадры с танцующими и празднующими избирателями в красных футболках. И тут я осознаю всю тяжесть случившегося: поправка № 28 попадет в сенат. Она станет законом.

От этой мысли мое сердце, кажется, обрывается и падает: вниз, вниз, вниз.

Джордан возвращается в ресторан спустя несколько минут. Останавливается перед собравшейся толпой. Объявляет о завершении выборов. У меня в глазах стоят слезы. Джейми выглядит совершенно разбитым.

Зато Россум по-прежнему очарователен и красноречив. Он благодарит всех волонтеров за помощь. Напоминает о том, как мама Ханны, Люсия Адамс, боролась за правильное проведение выборов и не позволяла закрыть избирательные участки в районах меньшинств. Тут и там раздаются редкие аплодисменты.

У меня нет настроения их поддерживать.

– Не понимаю, – тихо бормочет Джейми.

– Мне жаль, ребята, – мягко говорит Сара. – Знаю, вы душу вложили в эти выборы.

Я пожимаю плечами, хотя это выходит неискренне. Она права. И чего ради? Мы были близки. Но все равно проиграли.

– Привет, милая, – слышу я голос рядом. Это мама.

Я быстро отпускаю под столом руку Джейми и выпрямляюсь. Видела ли она нас? Если и видела, по ее лицу невозможно ничего прочитать.

– Все хорошо? – спрашивает она у нас с Джейми.

– Не очень, – признаётся он.

– Как у нас вообще может быть все хорошо, если весь наш труд только что полетел коту под хвост, – говорю я.

– Вполне естественно, что вы расстроены, – говорит она. Между тем к нам присоединяется и Лорен.

Я все еще не понимаю, догадалась ли моя мама про нас с Джейми, зато по поводу Лорен сомневаться не приходится: на губах у нее широкая улыбка и она переводит взгляд с сына на меня.

– Все еще поверить не могу! Как они могли проголосовать за Ньютона после всего, что он сказал и сделал? – удивляюсь я.

– Ты права. Но мы были очень близки к победе, – кивает мама. – За последние тридцать лет ни одному кандидату не удалось подобраться так близко.