И глубоко вздохнула от огромного облегчения. Ночной воздух, прикасаясь к обнаженной коже, рождал в ней дрожь, схожую с предчувствием наслажения. Ее охватило чувство свободы – от своей человеческой сущности, от всего прошлого, от мыслей и тревог. Стоя обнаженной по колени в воде Волхова, на грани земли и воды, она будто показывала себя всем силам земли, воды и неба; она чувствовала на себе сотни незримых взглядов и ощущала гордость собой, своей красотой, своей жизненной силой.

– Выйди ко мне! – не в силах больше сдерживаться, закричала она темнеющей реке. Подняла руки, потянулась, изогнулась, томимая жаждой самой земли-матери, и снова закричала: – Выйди ко мне!

Прямо перед ней в воде возникло движение. Сперва показалось, что это лишь колебание волн, но нет: сколько она могла видеть в темноте, из глубины к ней прибижался кто-то живой. Было уже слишком темно, чтобы рассмотреть плывущего, и Мальфрид было видно его гораздо хуже, чем ему – ее на границе берега.

Чью голову она увидит, когда пловец приблизится – человека? Или змея? Но поздно было тревожиться.

Мальфрид бросилась навстречу тому, кого вызвала из глубин. Вода охватила ее по бедра, потом до пояса, потом до груди; дрожа от холода и возбуждения, она даже не думала замедлить шаг. Последние мгновения до встречи были самыми невыносимыми. Каким бы он ни был – сейчас они сойдутся наконец.

Когда вода дошла ей до плеч, темная голова все еще мелькала в десятке шагов впереди. И Мальфрид поплыла навстречу, отдаваясь родной стихие своего жениха – той, где он должен встретить ее, чтобы принять человеческий облик. Таково условие: в человеческом мире волшебный жених – зверь, а чтобы увидеть его человеком, нужно шагнуть из мира людей прочь.

Вот ее протянутые вперед руки коснулись чьих-то плеч: она ощутила холодную от воды гладкую кожу, но даже не пыталась распознать, человеческая ли это кожа или змеиная чешуя.

Чьи-то руки обвили ее стан, чье-то крупное тело прижалось к ее телу и толкнуло назад, к берегу. Она подалась назад, потом гость из глубин вновь притянул ее к себе. Теперь он стоял на дне, и вода покрывала его по грудь. Мальфрид, уступая ему ростом, погружалась по плечи, и здесь было наилучшее место для их встречи: дочь земли держалась почти на плаву, а сын воды прочно стоял на тверди.

Он вновь притянул ее к себе, она обхватила руками его шею и приподнялась, так что их лица оказались на одной высоте.

Если бы Мальфрид могла задуматься, что такое она видит, то легко узнала бы лицо Дедича, несмотря на облепившие его мокрые волосы. Это были его черты с полузакрытыми глазами, но отрешенное выражение их внушало Мальфрид жуть и одновременно восторг. Духом его владел некто иной – тот, ради встречи с кем она затеяла все это. Сошла к нему, в его стихию, чтобы дать ему то, чего он ждет от каждой своей невесты, но никогда не получает.