«Ну, ладно, ладно… Хорошо. Ты же не отвяжешься, репей несчастный! Только не сейчас. Я, когда из детсада прихожу, не только в табор – до кровати доползти не могу! И Патринку одну тоже не оставить: у неё до сих пор по вечерам жар поднимается! Подожди. Сейчас закончится смена, больная наша встанет на ноги, отправим вещи на дачу – и напоследок сходим, посидим у тёти Симы. Но только так – и никак иначе!»

«Не хочешь давать напрасных надежд парню? Ух, жестокая!»

«Не хочу. Как раз потому, что не жестокая. Это ты ещё маленькая и глупая. И не приставай ко мне больше с этим! Скоро утро, я устала страшно… Идём спать.»

К концу июня Патринка выкарабкалась. То ли помогли уколы, то ли банки, то ли бережный уход и куриный бульончик, который Машка в конце концов научилась прилично варить, – но понемногу хрипы в лёгких пропали, жар больше не поднимался, и больная встала с постели. Она старалась делать уборку, стирала, неумело мыла полы. Смертельно боялась примуса, не понимала, как на нём готовить, и, как ни смеялась и ни упрашивала Машка, так и не согласилась хоть раз зажечь «эту адскую машину». Днём, надолго оставаясь одна в квартире, Патринка брала с полок и открывала книги, рассматривала цветные картинки, вглядывалась в муравьиные дорожки строк, силясь понять – как в этих кривульках прячутся такие интересные истории, которые читает ей по вечерам Машка? Подруга пообещала летом, на даче, «в два счёта» научить Патринку грамоте, а пока вечер за вечером читала ей сказки и стихи, рассказы и повести. Некоторые казались скучными, некоторые, напротив, захватывали так, что Патринка не могла дождаться вечера, чтобы узнать – что же дальше?.. Иногда, тщательно помыв руки, протерев мокрым полотенцем каждый палец, она садилась к роялю, благоговейно поднимала гладкую, блестящую, как зеркало, крышку и осторожно прикасалась к певучим клавишам. Сначала Патринка ужасно боялась испортить дорогую вещь. Но однажды, увидев, как Светланин знакомый, лохматый и всегда сердитый Лёвик Цвирсман «отжаривает» на нём какую-то сердитую, полную грохота музыку, молотя по клавишам что есть мочи, Патринка воочию убедилась, что разнести рояль не так-то просто. Осмелев, она часами сидела возле инструмента, нажимая клавишу за клавишей, извлекая нежные звуки то один за другим, то одновременно, пытаясь понять – как же сделать так, чтобы получилось как у того гаджа из Польши?

Светлана однажды, заметив её попытки, одобрительно сказала:

«Ты очень хорошо чувствуешь гармонию, но рука стоит неправильно. Тебе нужно брать уроки… не сейчас, конечно. Осенью подумаем об этом. А сейчас просто старайся держать пальцы не прямыми, а так, будто у тебя в ладони – яблоко. И следи за этим, иначе потом придётся трудно.»