* * *

Я буквально провалилась в тяжелый сон.

Когда нас разбудили свистком, из-за ночного пробуждения и слез я ощущала себя вялой и разбитой.

Нас повели на завтрак, где я взяла поднос с овсянкой, двумя ломтиками бледной дыни и кусочком тоста. И нервно зашагала по столовой, закрыв лицо волосами в попытке спрятать свои красные опухшие глаза.

Заняв угол пустого стола, я собиралась как можно скорее поесть и уйти. Но стоило только засунуть ложку в рот, как Радужная банда присела за мой стол.

– Свини-Свини-Свини, – устало вздохнула Таггерти, – в Китае голодают дети. Они были бы счастливы съесть твою еду. Ты ведь все равно выблюешь ее в унитаз.

– Я не разбрасываюсь едой, – возразила я, отрывая взгляд от подноса.

– Отрицает – заявила Брукс. – Нужно ей помочь.

– Верно, – согласилась Таггерти. В поле моего зрения попала рука, собирающаяся забрать мой поднос. – Для твоего же блага, правда…

Я схватила поднос.

– Не надо так, Свинни. – Таггерти снова потянула поднос. – Отдай его мне.

Но я держала крепко, подгадывая нужный момент. Таггерти резко дернула поднос, и он упал со стола. Овсянка вывалилась ей на колени, а апельсиновый сок забрызгал комбинезон. Брукс и Васкез – вместе с другими заключенными – расхохотались.

– Ты права, – заметила я, вставая. – Чувствую себя лучше.

Сжав руки в кулаки, чтобы они не дрожали, я направилась на выход. Я шагала, глядя прямо перед собой и чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди. Да, я добилась небольшой победы, но какой ценой? Таггерти не спустит мне этого с рук… а я так и не позавтракала.

Я свернула к тюремному магазинчику.

– Сникерс… – На глаза попались стопки мыла. Тяжелые бруски огромного размера. – И три куска мыла.

Продавщица застучала по клавиатуре.

– Тебе не хватит. У тебя заканчиваются деньги.

– Как? Уже?

– Попробуй иногда питаться в столовой, – с ухмылкой заявила она.