Я ухмыльнулась и тихо отступила, чтобы дать им закончить. Мужчина не узнает, что краска появилась на холсте задолго до его откровений. Он не увидит холст, пока Ник его не закончит. А к тому времени старик будет считать, будто Ник изобразил то, что ему рассказали.

Все началось с меня.

Ник восстановил мой портрет, утерянный в Саванне. Новый рисунок мне нравился так же сильно, как и старый. Хотя имелись отличия. На этом девушка выглядела ослепительно счастливой, а розовый вокруг нее отливал золотом.

Однажды вечером мы пригласили на ужин друзей из деревни. Те заметили портрет и попросили Ника нарисовать их. Он согласился и в процессе работы тихо задавал вопросы. Вел светскую беседу, примерно такую, какие часто происходят между парикмахером и клиентом.

Увидев свое изображение, женщина расплакалась.

Она рассказала об этом другу, и тот тоже обратился к нам. Так и повелось. За то, чтобы Ник нарисовал их, народ из деревни расплачивался фруктами или рыбой, иногда деньгами.

Наша деревня находилась недалеко от Увиты, где каждый год проводился музыкальный фестиваль. Когда Ник рисовал там, очередь из желающих тянулась почти до пляжа.

После этого о нем узнали, и народ начал стекаться со всего мира. Не толпами, но все же. Некоторые были готовы платить тысячи долларов. Один искусствовед назвал Ника новым Марком Шагалом. Однако нам следовало оставаться в тени. Поэтому Ник отказался от всех интервью и сохранил свою известность на уровне местной достопримечательности, того, что нельзя пропустить, если вы отдыхаете в Увите.

Впрочем, он обзавелся и постоянными клиентами. Думаю, кое-кто подозревал, что в рукопожатии Ника, с которого начинался каждый сеанс живописи, скрывалось нечто большее. А как было не заподозрить, если его картины раскрывали человека.

И сегодня, когда клиент ушел со слезами счастья на глазах, я сказала Нику:

– Ты видишь их, и они это чувствуют. Клиенты не раз говорили, что проведенное с тобой время – это своего рода терапия. Когда люди смотрят на готовую работу, им кажется, будто часть их возвращается на место.

– Ирония в том, что и я ощущаю нечто похожее, – сообщил Ник. – Когда заканчиваю очередной портрет, кусочки меня собираются воедино. Повсюду разбросано так много осколков… и теперь я возвращаю их на место.

– Это помогает всем. Провидение помогает.

– Эван предупреждал, что это единственный способ выжить. Я просто не представлял, что нужно делать. – Ник повернулся ко мне. – Это помогает всем, поэтому я считаю неправильным брать за свою работу деньги.

Ник брал только то, что люди могли себе позволить. То, что они считали уместным. Он хотел писать бесплатно, но клиенты считали иначе.