– Доктор, она истощена! Сделайте что-нибудь, черт возьми!

– Делать кесарево сечение сейчас опасно для матери, – ответил гинеколог.

Я увидела, как Ник побледнел.

– Ноа… я хочу, чтобы вы тужились изо всех сил во время следующей схватки, хорошо? Я использую щипцы, чтобы извлечь ребенка, он должен выйти, наблюдается дистресс плода.

Мой ребенок страдал, он страдал из-за меня, страдал, потому что я не могла помочь ему выбраться.

– Сядьте, – сказал врач, и у меня едва хватило сил поднять голову. – Мистер Лейстер, сядьте позади нее так, чтобы она прижалась спиной к вашей груди.

Николас сделал, как ему сказали, его объятия, придали мне силы продолжать.

– Ты можешь, любовь моя… Давай, еще разок.

Следующая схватка последовала через несколько секунд. Я даже не знаю, откуда у меня взялась сила, но я крепко сжала руки Ника и тужилась, пока практически не потеряла сознание.

– Получается! – объявил доктор, и через минуту мы услышали плач очень рассерженного ребенка.

Я рухнула на Николаса, не в силах даже держать глаза открытыми.

– Ноа… он прекрасен… Посмотри на него, любовь моя.

Я открыла глаза, медсестра подошла с чем-то очень маленьким, завернутым в синее одеяло.

– Очень красивый мальчик, – сказала медсестра, протягивая его мне на руки.

Мои руки дрожали, и Ник помог мне прижать его к груди.

– Боже мой!.. – взволнованно воскликнула я.

Энди перестал плакать, как только услышал мой голос. Слезы выступили у меня на глазах, и я наклонилась, чтобы поцеловать его головку с черными волосиками.

– Он прекрасен… – я услышала, как Ник говорит мне на ухо. – Спасибо за него, Ноа. Я так тебя люблю, ты молодец.

В этот момент Эндрю открыл глаза и с любопытством посмотрел на нас. Два небесно-голубых глаза, заставили нас затаить дыхание: вылитый Ник.

Я не могла продолжать разглядывать его, потому что его забрали из моих рук.