этом делая незаинтересованный вид, будто вопрос из разряда о «погоде».

— Да, — твердо и уверенно ответил, после чего до меня донесся выдох матери, а

затем, поразмыслив, решил добавить нотку юмора в этот весьма несмешной для

меня разговор. — Бог миловал!

Мама рассмеялась заливистым смехом на мою реплику. Вероятно, как бы там ни

было, а матери чувствуют своих детей. Вопреки идеальному образу, за которым

всегда было довольно трудно распознать фальшь моей бывшей, маме ее раскусила

с первого раза, хоть мне ничего и не сказала. Должно быть, видела. что в те

времена я летал в облаках.

Некая легкость повисла между нами, чего не бывало уже давно. Казалось, с тех пор

прошла целая жизнь, а на самом деле лишь несколько месяцев.

— Она тебе «привет» передавала, — спустя некоторое время, когда я уже

буквально выходил, проговорила мама, что и заставило меня замереть.

Сердце бешено не застучало, в голове тоже не запульсировало. Единственное что

меня волновало, так это вопрос: «Зачем?» В остальном же, я не только как прежде

прикидывался равнодушным, а действительно был таковым.

— Понятно, — пожав плечом, словно сбрасывая с себя ненужный груз, кивнул

головой, а после, все же открыв дверь, крикнул на прощание, — я ушел! Пока!

Сигарета в руке, очки на глазах, смазливая кривоватая улыбочка и крутой байк, —

вот оно ядерное оружие любого заядлого Казановы. Я стоял уже, должно быть,