времени мне с лихвой хватило, дабы я потерял часть своего рассудка. Пока я

находился в тумане, Марголис ловко спрыгнула с байка и буквально впихнула мне в

руку шлем, а затем, развернувшись, уже собиралась уйти, но что-то ее задержало.

Она, будто нехотя повернулась полубоком, а после из-под ресниц взглянув на меня,

тихо и вместе с тем робко, буркнула:

— Спасибо.

— Не за что, — хмыкнул в ответ, наблюдая за тем как Марголис поспешно

отчаливает.

Полдня пролетело в суматохе. Последние дни приемной комиссии были

сумасшедшими. Вечно что-то терялось, время поджимало, а списки допущенных к

конкурсу еще не были готовы. в пятницу первый творческий конкурс, за которым

мне придется следить. Я безусловно был «счастлив», что еще сказать… Все будут

уже освобождены, но только не Разумовский, да еще и отец в пятницу приезжает.

М да, вроде не пятница тринадцатого, а ждать от нее хорошего не приходится.

— Разумовский! — проверещал неприятный голос сбоку, что заставило меня

поморщится и закатить глаза. — Ты вообще русский понимаешь? На каком языке

мне тебе сказать, чтоб до тебя дошло?! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты

смотрел за тем, где студенты указывают номера телефонов?! Когда я говорю за

ними смотреть, я говорю не про сиськи, на которые ты, озабоченный извращенец,

вечно пялишься! — продолжала кричать на меня староста. — Переделывай! —