хата с краю, но вместо этого он сказал:

— Захотел.

— В таком случае, я возвращаю их тебе, — протянув букет, гордо произнесла я.

Парень и глазом не повёл. Очевидно, цветы он забирать не собирался.

— Я не принимаю свои подарки обратно, — стальным голосом отрезал

голубоглазый.

Вероятно, его начинало бесить, что я не растеклась лужицей у его ног, ведь,

наверняка, любая бы другая уже прыгала бы до потолка от счастья.

— Отлично, тогда я просто оставлю их здесь, — закатив глаза, буркнула

непоколебимая я, а затем кинула букет и конверт ему под ноги.

Развернувшись, я уже практически сделала шаг по направлению к своей квартире,

как Разумовский схватил меня за руку и резким движением развернул к себе лицом.

— А от своего друга приняла бы, значит, да? — напряженно проговорил он,

вглядываясь в моё лицо.

— Может и приняла бы! — стервозным тоном выдала я, а затем, вырвав руку,

тяжелыми шагами направилась в квартиру, под громкое сопение Разумовского.

Моя дверь хлопнула ровно в тот момент, когда его кулак встретился со стеной.

Все, это было по меньшей мере странно. Я знала, что веду себя, как последняя

стерва, но этот парень вызывал во мне такие эмоции, о которых я прежде лишь

слышала в фильмах или читала на страницах книг Когда его не было рядом, то я