В глазах Бельчонка блестят слезы, скатываются по щекам, и я стираю их быстрыми порывистыми поцелуями.

— Ну, что ты, что, родная? Поверь, я никогда не оставлю вас, я буду рядом, и мы справимся со всем.

— Это от радости, Гордей, от радости… Я… знала, но отчего-то все равно волновалась. Дурочка какая… Я так люблю тебя, Гордей, так люблю…

— Любимая.

Я обнимаю крепче, успокаиваю, каждым движением передавая ей всю свою нежность и любовь.

***

— Эй, вы здесь, вообще-то, не одни, — раздается позади меня как всегда чуть насмешливый бесячий голос брата.

Мне сейчас же хочется развернуться и его прибить, хотя умом я понимаю, он вообще-то прав. Наши объятия с Бельчонком… положа руку на сердце, сложно назвать в полной мере приличествующими случаю. А потому я отступаю слегка, и снова улыбаюсь Аринке.

— Сегодня празднуем, а завтра едем за тестом, как тебе? — с улыбкой предлагаю я.

— Давай.

— Но алкоголь я тебе пить не разрешу.

— Я и не планировала, — смеется Аринка, немного приходя в себя, — но хорошо, если ты дополнительно проконтролируешь. Вдруг я забудусь.

Проконтролирую. Не сомневайся, все проконтролирую.

Слезы на ее особенно красивом сегодня, потому что без косметики, личике высыхаю также быстро, как и появились. На губах сияет озорная задорная улыбка.

***

— Наконец, — выдыхает Демьян, когда мы все же отлепляемся друг от друга. — Я уже готов подарить Ви новую тачку, или что там она захочет, за то, что избавила нас с ней от всей этой кутерьмы.

— Ты просто завидуешь, — парирую я, наблюдая за тем, как Аринка фотографируется с сестрой, племянником и подружками.

— Это жесть.

— Это романтично, — не соглашаюсь я.

— Ни хрена. О чем можно было так долго говорить? Такое ощущение, что вы клялись любить друг друга не только здесь, но и, блин, в загробном мире, если он, конечно, существует.