— Я сделаю, только результат оценим вместе, боюсь одна смотреть, — соглашается Арина, и я киваю ей в ответ.

— Хорошо, — говорю я, а сам думаю, лишь бы сделала.

— Хорошо, да?

— Хорошо, — повторяю я, чувствуя, как холодеют пальцы, а по позвоночнику пробегает озноб.

— Да, хорошо, — зацикливается на слове Бельчонок, и несмело улыбается. — Что-то я волнуюсь немного, Гордей.

Да я и сам. Жесть, как сам волнуюсь.

— Не волнуйся, Арин, все хорошо, — тем не менее говорю ей.

— Да, конечно.

— Тогда иди, — поторапливаю.

Она скрывается за дверью, и следующие несколько минут тянутся для меня бесконечно долго.

Наконец, дверь открывается, и раскрасневшаяся Бельчонок выходит из туалета.

В своем свадебном платье, с зажатой в пальчиках упаковкой.

— Страшно-то как, — признается Аринка, и я снова с ней согласен.

Но все равно очень хочу знать.

Кладет упаковку с тестом на тумбу и прижимает ладони к щекам.

— Вся горю, — жалуется мне.

Я сейчас же подхожу к ней и обнимаю.

Да и я, Арин, я сам горю.

Не могу поверить, что мы с тобой совсем скоро можем стать родителями маленького чуда.

— Когда можно будет смотреть? — спрашиваю я, косясь на упаковку и не скрывая сквозящего в голосе нетерпения.