Короткий ноябрьский день завершался, в зале зажгли больше факелов и свечей. Слуги вносили всё новые угощения, и вино лилось так же свободно, как тек разговор за столом.

По просьбе короля заиграли музыканты. Кэтрин сошла с помоста на пол и позвала к себе своих дам. Поддерживая шлейфы, они исполнили для гостей паванилью под аккомпанемент шалмеев и медленный ритмичный барабанный бой. Танец завершился, послышались крики «Браво!», а затем Кэтрин мягко заскользила по полу, исполняя басданс, который разучила только вчера. Елизавета зааплодировала, а когда невестка вернулась на помост, расцеловала и обняла ее. Девушка явно получала удовольствие от происходящего, однако через некоторое время Генрих поймал взгляд Елизаветы и кивнул в сторону Артура. Их сын явно сник.

– Думаю, пора укладывать их в постель, – пробормотал король на ухо королеве.

Артур выглядел усталым и измученным, когда Генрих велел ему следовать за собой. Они покинули холл в сопровождении толпы лордов и джентльменов под раскаты дружного смеха. Елизавета встала и взяла Кэтрин за руку, а донья Эльвира и другие дамы стайкой потянулись за ними. Наверху, в просторной спальне новобрачных, стояла огромная кровать под балдахином с пухлыми подушками и гладким постельным бельем, застланная поверх него одеялом с горностаевой опушкой и посыпанная сухими лепестками и травами. Изголовье украшал королевский герб Англии, недавно нарисованный и позолоченный.

Помогая донье Эльвире раздевать невесту, Елизавета заметила, что девушка дрожит, и ободряюще улыбнулась ей.

– Тут нечего бояться, – сказала она.

Донья Эльвира нахмурилась:

– Инфанта знает свой долг, ваше высочество.

Елизавета вскинула бровь.

– Надеюсь, здесь найдется место не одному только долгу, – заметила она. – Доченька, что это за странная одежда на вас!

– Это фартингейл[37], – объяснила Кэтрин. – В Испании их носят под платьями.

– Теперь вы замужем и будете носить английские платья, – сказала ей Елизавета.

– Я с радостью сделаю это, – ответила Кэтрин, но Елизавета увидела гневную вспышку в глазах доньи Эльвиры, которая сердито дергала ленты, державшие всю конструкцию на месте.

– Подайте мне ночную рубашку! – рявкнула она одной из придворных дам и стянула с Кэтрин сорочку, оставив свою подопечную стоять обнаженной и красной от стыда, пока на нее не надели через голову богато расшитую ночную рубашку.

Елизавета откинула одеяло и помогла Кэтрин забраться в постель.

– Лягте на подушку, – мягко сказала она.

Девушка послушалась и натянула на себя одеяло, а донья Эльвира вылезла вперед и быстро разложила волосы инфанты по плечам веером. Было ясно, что дуэнья возмущена присутствием здесь королевы и считает только себя подходящей персоной для того, чтобы готовить принцессу Уэльскую к брачной ночи.