– Ты хочешь войти туда?!

– Там только Лили. Я больше никого не слышу.

«Он отчаянный безумец!» – мелькнула мысль, которая тут же исчезла, едва Хидео увидел, что дверь, окутанная дымом, не поддается рукам друга.

– Заперта! – удивился он.

Хидео оттолкнул Генджи и прикоснулся к ручке, мучительно думая о чаше и ее силе. Если она и вправду способна спасти мир, он должен выжать из этого атрибута в данный момент все, что только можно. Ради себя, ради друзей, ради невинных, загубленных душ. И ради Мичи.

Ему было так страшно, что он даже не мог до конца осознать всю степень своего состояния. Горло сдавило от нестерпимого ужаса, когда дверь с трудом поддалась, открывая проход в комнату, которая прежде казалась запертой. Чувствуя себя обессиленным, Хидео сделал шаг, выставив нож таким образом, чтобы в случае чего ударить без промедления. Он видел уходящего по коридору человека, но так и не был уверен, что этот человек – убийца.

Генджи вошел следом.

Первое, что они увидели – прикрепленную к стулу Лили, которая сидела у закрытого шторами окна со связанным ртом. В комнате горели свечи, по одной на каждом из столов, образующих вместе круг. Генджи бросился к Лили, чтобы освободить ее, Хидео ринулся следом, хотя и не был уверен, что это хорошая идея – вот так врываться к маньяку в логово.

Освобожденная Лили задергалась, шумя так громко, что у Хидео заложило уши. Он оступился, и в следующую секунду увидел, как Генджи ударили чем-то увесистым по голове и как он рухнул на пол, мгновенно теряя сознание. Хидео хотел броситься вон, но быстро не получилось: за два быстрых прыжка убийца мгновенно сократил расстояние между ними и наотмашь ударил Хидео по виску, лишая его почвы под ногами. Заваливаясь вбок, Хидео еще успел подумать, что все это – нелепый сон, но, когда на его молодое тело обрушилась лавина нестерпимой боли, он лишился возможности думать о чем бы то ни было.

Генджи: свято лисье слово

Генджи: свято лисье слово

Звонкая боль яркими искрами рассыпалась по вискам и затылку – было так тяжело, что Генджи мутило. Приоткрыв глаза, он увидел всполохи рыжего света на своих коленях – пронеслась замедленная мысль о том, что он толком не успел разглядеть огонь, когда врывался внутрь.

Было крайне глупо вот так бросаться в омут с головой, не разведав обстановку. Генджи понимал, что сильно опозорился своим поступком, но решил не слишком винить себя за это. Когда он подошел к двери кабинета, ему показалось, что Лили осталась одна. Она всхлипывала и мычала, в комнате слышалось лишь ее прерывистое дыхание. В остальном было так тихо, словно никакого убийцы не существовало и в помине. Генджи предполагал, что убийца мог находиться рядом, но тогда он бы услышал его шаги или голос. Также Генджи надеялся, что у преступника нет с собой огнестрельного оружия – вряд ли Токутаро смог бы пронести в школу пистолет, но, даже если бы ему это удалось, он бы не стал так долго удерживать жертву в живых.