Все пять жертв были убиты холодным оружием и задушены, раньше убийца не использовал пистолет. Так с чего бы ему использовать его в этот раз?

Вот чего Генджи не просчитал – так это биты. Он не был уверен, что сможет обезопасить себя и друга кухонным ножом, но надеялся хотя бы разрезать путы Лили с его помощью. А вот бита, прилетевшая сзади, в его планы совсем не входила.

Как же сильно болела голова! Генджи запоздало почувствовал на скуле влажную каплю. Наверное, в месте удара лопнула кожа. Боли в голове было так много, что все ощущения смешались в одну кашу, и стало трудно понять, где именно случились повреждения.

Хидео еще не очнулся – он сидел, связанный по рукам и ногам на стуле рядом, голову свесил к самой груди, вот-вот может переломиться хребет. Не стоило ему приходить сюда. Генджи ведь чувствовал, что добром это не кончится, особенно если рядом с ним будет кто-то, кого он не сможет защитить. Однако довериться отцу он тоже не захотел. Только не сейчас, когда каждая секунда была на счету.

Как же так вышло, что Хидео отпер дверь, а он не смог? Что-то про дым говорил… если бы не больная голова, он бы точно пришел к какому-нибудь умозаключению, а пока мог лишь бесцельно блуждать взглядом по столу, что заставлен свечами для какого-то мерзкого ритуала, да смотреть на обессилевшую от плача Лили. Она еще всхлипывала, но слезы больше не текли по опухшему лицу, потому что она выплакала абсолютно все, пока ждала их.

Генджи тоже крепко связали – он не смог бы вырваться, даже если бы у него была огромная для этого сила. Он слабо пошевелил запястьями, прикидывая, сможет ли дотянуться до предплечья и вытащить из рукава крошечное лезвие, которое спрятал там на всякий случай. Чтобы лезвие не выскользнуло из рукава, Генджи привязал его к руке – если достаточно аккуратно потянуть лезвие на себя, оно плавно выйдет, не причинив вред ни веревке, ни коже.

– Вижу, ты уже очнулся, – проговорил Токутаро, заставляя Генджи вздрогнуть от неожиданности.

Он переводил взгляд с предмета на предмет, но так и не увидел убийцу. Он слышал голос в той части комнаты, где сидела Лили, но человека там не было.

Лишь когда Токутаро приблизился к свечам, Генджи увидел его обезображенное, перекошенное злобой лицо, которое не мог представить себе даже в самых страшных кошмарах. Токутаро смотрел на него пристальным взглядом, от которого все внутри холодело.

– Ты нарушаешь порядок вещей, – проговорил Токутаро, зажигая шипящую спичку и поднося ее к потухшим свечкам. – Ты должен был прийти с ней, разве нет? Я просил тебя! Прийти! С ней!