Мужчина продолжает кричать.

— Милана, бежим через ступеньки, — серьезно отвечает Джексон. Его нежный и ласковый голос сменился грозным, суровым отношением ко всему, что он видел и слышал в эти минуты.

— Нет, мы поедем на лифте, и ты мне все объяснишь.

— Что объяснять? — недовольно выпаливает он.

— Все, что сейчас произошло.

— Мужчина помог нас собрать бумаги, затем ошибся, увидев во мне знакомое лицо, — врет он, отводя взгляд.

— Джексон, не лги мне, я желаю услышать правду. Как ты?

— Что? — брякает он.

— Откуда мужчина узнал твое имя?

— Таких как я, тысячи, просто я оказался похожим на другого Джексона.

— Но, это же твой оте…

Джексон резко перебивает:

— Незнакомец, Мила. Давай уйдем отсюда, как можно скорее.

— Хорошо, бежим, — соглашаюсь я, устремляясь на Джексона, во взгляде которого я нахожу эмоции страха, ненависти, боязни, боли. Меня также охватывает страх, страх за моего любимого парня. Он говорил, что увидев отца, не упустит возможности поговорить с ним, чтобы узнать ближе о его мотивах ухода от них, и в итоге наладить с ним отношения. Но его реакция сейчас — это совершено противоположное тому, что он мне говорил. Я чувствую, как ему сейчас больно. Он держит все в себе.

Мы садимся в машину, и Джексон, сидя за рулем, смотрит в одну точку. Я нежно трогаю его за руку, в надежде, что он немного остынет и придет в себя.

— Милый, поговорим? — робко произношу я.

— Я бы предпочел сейчас немного побыть наедине со своими мыслями, — грубо отвечает Джексон.

— Да, я понимаю тебя, — говорю я с осторожностью с целью, чтобы еще больше не усугубить ситуацию.

Я переживаю за него. Его скулы напряжены, на руках вздуты вены, руки крепко вцепились в руль.

— Я могу выйти с машины, чтобы тебе обдумать все.