Сидящий рядом строит смешную гримасу, не унимаясь подкалывать брата:

— Минуточку, прозвучала ошибка в титуле. У меня более высокий ранг. Я император.

Мы хохочем с Ритчелл над этой словесной дуэлью.

— И где же тогда ваши регалии, император?!

Замкнувшись в молчании, через несколько секунд Джексон все же отвечает:

— Основные ношу при себе. Государственный меч — мой брат, скипетр и держава — Ритчелл, государственный щит — моя любимая.

Приятная волна разливается по телу.

На всех троих — улыбка. Джексону не характерны такие выражения. О чувствах при всех он редко, когда говорит, а то и вовсе скорее промолчит. Сегодня же какой-то особенный день.

— А корона? — спрашивает подруга и достает из сумки воду. — Самое-то главное.

— Дорогая, — подхватывает второй шут, — корона-то это он сам.

Проходит двадцать минут.

Мы с Ритчелл смотрим фотографии, сделанные в Италии, я рассказываю ей о наших приключениях с Джексоном, братья обсуждают между собой, как сократить путь, так как пробка вследствие аварии грузовика с легковым авто, загородившим всю дорогу, не рассасывается.

Внезапно Питер с чувством восклицает:

— Посмотрите: на горизонте повисла кровавая луна!

Я тут же раскрываю окошко:

— Какая таинственность! Какой-то страх она нагоняет!

Питер ловит на лету мои слова и дает им продолжение страшным глухим низким голосом:

— Ужас, струящийся по кровяным путям, пробирается до мозга, разрисовывая образы демонов…

Ритчелл мгновенно отзывается:

— Пиииитер! Прекрати! И правда, ужасом повеяло.