– Естественно. Тех, у кого уверенности было поменьше, к тебе не рисковали подойти.

– А ты, значит, рисковый?

– А ты?

А я только и делаю, что рискую.

Почему-то.

Раз за разом.

И совсем не спорю, когда Демид притягивает меня к себе. Обнимает резко, очень крепко. Словно переживает, что в следующую секунду я его оттолкну.

Но я не отталкиваю. Позволяю себе пропитаться чужим теплом и запахом, укладываю голову на плечо мужчины. Забываюсь в ощущениях, словно ничего не было и всё хорошо.

– Ох ты…

Я стону от особо сильного пинка. Малыш решил напомнить о себе, чтобы без него всё не решали. Демид тут же отпускает меня, встревоженно рассматривает.

– Я что-то сделал не так? – опускает взгляд на мой живот. – Болит?

– Нет. Просто кто-то проснулся, – цежу, делая глубокие вдохи. Смотрю на обеспокоенного мужчину, а после не думаю. Запрещаю себе сомневаться. Тяну ладонь Демида, укладывая ниже пупка. – Он пинается. Если ты хочешь почувствовать, конечно.

– Хочу. Привет, – произносит шепотом, рвано. – Это… Если я не облажаюсь, то буду твоим папой. Мужем твоей мамы. А если всё пойдёт не так, то превращусь в странного сталкера, который наблюдает из-за деревьев. Будешь отбивать свою маму от меня, защищать.

– Мужем? Демид, ты слишком много на себя берешь.

– Шшш. Я тут с ребёнком договариваюсь. Давай, малыш, толкнись, если считаешь, что я прав. Дашь мне шанс, а?

– Тебе показалось! – размахиваю руками, стоит раздаться новому толчку. Слишком уж самодовольно улыбается этот нахал. – Ничего не было.

– Конечно, Лиз, как скажешь. Но мы с тобой, – опускается ниже, говорит напрямую с ребенком. – Мы ведь знаем правду, да?

– Невыносимые! Вы оба!

Но это не смущает ни Демида, ни малыша.

Предатели. Сговорились против меня.