– Что тебя расстроило? – прижимаю к себе, внимательно рассматриваю.

Беспокойство никуда не девается. Постоянно со мной. Страх, что я своими действиями принес Лизе непоправимый вред. И в какой-то момент по мне лупанет расплатой.

Всё нарастает, когда понимаю, что Лиза вышла из больницы. Почему мне не сказала? Не могу вырубить желание знать всё, контролировать. Понимать, что даже если девушке стало плохо – я найду способ помочь.

– Я, – горький всхлип. – Ненавижу, – ещё один вздох. – Гормоны.

– Гормоны? – хмыкаю, тупая улыбка лезет на лицо. – Остро реагируешь на всё?

– Да. Я просто… Я превращаюсь в пороховую бочку, которая постоянно плачет.

– Это ведь нормально, – поглаживаю её по спине, губами прикасаюсь к виску. – Ничего страшного, все беременные… Ауч.

Усмехаюсь, когда девушка щиплет меня за бок. Ощутимо сильно. Пыхтит, стараясь причинить побольше боли. Я позволяю.

– Я знаю всё про беременных! – шипит недовольно. – Я знаю про гормоны. Я понимаю, как это всё происходит. И это убивает!

– То, что ты знаешь?

– Да! Я умная образованная девушка. Я хирург! А превращаюсь в какую-то истеричку. Я не хочу быть плаксой. Я хочу быть собранной и спокойной. А не рыдать, потому что мне подарили цветочек.

Только сейчас замечаю, как девушка сжимает в пальцах желтый одуванчик. Мелкий и потрепанный, но Лиза держит так, словно это главное сокровище.

– Мне Иля подарил, – объясняет, вытирая лицо. – Это сын моей подруги, ему два. И он чертовски милый. Я, наверное, смутила малыша. Он подарил, а я начала плакать. Ненавижу гормоны.

– Я уже понял.

Стараюсь говорить мягко. Черт, я теперь совершенно не знаю, как вести себя с Лизой. Не только из-за прошлого. Просто она кажется невероятно хрупкой и ранимой в этот момент.

Я всегда знал, что моя жена – невероятно сильная стальная девочка.

А теперь…

Наверное, это жуткое её раздражает. Раньше она куда проще реагировала на всё, большая часть проблем отскакивала от её брони.

Никаких сомнений или двойных эмоций. В девяноста пяти процентах Лиза знала, чего именно она хочет и как реагировать. В остальных пяти… Знала, но боялась признаться.

– А от меня цветы не принимаешь, – позволяю себе шпильку, открывая для девушки дверь машины. – Или нужно было одуванчики дарить?