Остаюсь с ней. Поглаживаю плечи, шепчу что-то успокаивающее. А самого трясет. Трындец. Это просто охренеть какой трындец. Никогда не думал, что роды настолько трешовое занятие.

– Никаких больше детей, – твердо заявляет Лиза в перерывах. Акушерки переглядываются с улыбками. – Сам рожать будешь.

– Очень больно? Может, стоило согласиться на обезболивающе?

– Я тебе что-то отрежу, Демид. И тогда спрошу про боль.

– Ты в последнее время слишком кровожадная, милая.

– Я тебя…

– Да-да. Сначала родишь, а потом будешь со мной разбираться. Только для этого нужно родить побыстрее.

– Точно.

Мне кажется, что это ад. Мой личный, выстроенный по самому худшему сценарию. Потому что я вижу, как мучается Лиза. Как ей больно и сложно, капельки пота стекают по лицу. Губы кривятся раз за разом.

Моя измученная любимая девочка.

И она права.

В каком-то смысле – я сам в этом виноват. Если бы не я, то Лиза бы сейчас спала дома. А не тужилась, давая жизнь нашему ребенку.

Черт. Если бы можно было принять всё на себя…

– Ну вот и всё.

Громкий крик заполняет комнату, Лиза устало выдыхает. Откидывается на спинку кровати, а я не могу оторвать взгляд от малыша, который тестирует лёгкие.

Сжимает кулачки, искренне плачет.

У меня что-то спрашивают, но я не реагирую. Залипаю.

– Юсуповы, а вы ведь не знали пол, да? – акушерка добродушно улыбается. – Готовы узнать?

Эпилог. Демид-2