В любом случае, ни одна из маминых уловок не сработала. Папа ушел, когда мне было четырнадцать. Изредка он возвращался (отчего мама сходила с ума), пару раз отправлял открытки на Рождество и день рождения (все без денег, отчего мама сходила с ума) и время от времени звонил (обычно за наш счет, отчего мама, опять же, сходила с ума), но, в основном, его с нами не было. Когда мы бывали вместе, он отличался довольно веселым нравом, порой сверх меры, и мы с Лотти скучали по нему.

Я хорошо училась в школе и дружила со многими. После окончания учебы я устроилась кассиром в «Арапахо Кредит Юнион». Там было спокойно, надежно, вы знали, чего ожидать, и мне нравилось там работать.

Лотти, унаследовавшая семейный характер (она была такой же, как папа), покинула город, как только закончила школу. Она отправилась в Лос-Анджелес, желая стать актрисой. Актрисой, как таковой, она не стала. Вместо этого она сделала себе грудь, перекрасилась из пепельной блондинки в настоящую и стала несколько известна тем, что удачно позировала на мускул-тачках с полуголой задницей. Я время от времени вижу ее фото в журнале, который листает какой-нибудь парень, или на календаре в гараже, где меняю масло. Может, мне не следует гордиться таким достижением, но я горжусь; она счастлива, поэтому я рада за нее.

* * * * *

Еще восемь месяцев назад дела шли более менее стабильно.

Должна признать, я жила довольно скучной жизнью, а потом все, безусловно, стало намного интереснее.

Ни за что на свете я бы не пожелала, чтобы мама прошла через то, через что она прошла, чтобы моя жизнь стала интересней.

Видите ли, восемь месяцев назад у мамы случился инсульт. Дела были плохи, ее парализовало на левую сторону. Потом она потеряла работу, страховку и квартиру. Так как мама оказалась в инвалидном кресле, мне пришлось переехать с ней в другую квартиру — где ванная оборудована поручнями, есть широкие коридоры и дверные проемы, через которые может проехать инвалидная коляска. В нашем здании живет много пожилых людей и инвалидов, либо от неизбежности, либо потому, что они готовятся к этой неизбежности.

В любом случае, это место стоило намного дороже тех денег, какими я располагала. Кроме того, мама понемногу начала вставать на ноги. Ее рука никогда бы снова полностью не восстановилась, но нога обрела подвижность, и мама начала передвигаться самостоятельно. Поэтому, чтобы продолжить прогресс, мне пришлось два раза в неделю платить за физиотерапию и производственную терапию за каждую по отдельности. А в отсутствии страховки, которая могла бы помочь, сумма на моем банковском счете таяла с каждой неделей. Так что мне пришлось устроиться на вторую работу, трудясь по ночам в «У Смити»; хорошие деньги, много головной боли от клиентов и усталости, потому что всю ночь я проводила на ногах.