Сестры и тетушки Эдди приступили к делу; уборка, уборка и уборка, в то время как заинтересованные стороны перешли в гостиную Бланки: я, Эдди, мама, Трикси, Ада, Бланка и, для моральной поддержки, Инди и Элли.

Хэнк с Ли пошли с нами и немного поприсутствовали, затем, когда Том прикатил мамино кресло и отдал ей ключи от машины Трикси, все они уединились в коридоре, сбившись в мужскую компанию с Малкольмом во главе, тихо переговаривались, и с их лиц не сходило напряженное выражение.

Затем Хэнк и Ли отделились от компании и исчезли. Малкольм и Том забрали Китти Сью и тоже ушли.

Я замечала это мельком, главным образом потому, что была занята попыткой рассказать маме о беспорядке, в который угодила, не вызвав у нее нового удара. Я сидела на коленях на полу перед ней, она сидела на диване, а Эдди стоял рядом со мной.

Я рассказала ей историю своей недели.

Мама побледнела.

Затем ее взгляд стал жестким.

Когда я закончила, она сказала:

— Твой ё*аный отец.

Ого.

Не думала, что когда-нибудь услышу, как мама произносит такое слово на букву «ё».

— Мам, успокойся, — попросила я.

— Я спокойна. Я достаточно спокойна, чтобы сказать, что когда меня посадят за убийство твоего отца, они поймут, что это было преднамеренно. Одной рукой или нет, но я убью засранца. — Она посмотрела на Эдди. — Извини, Эдди.

Он слегка кивнул, показывая, что пока не собирается надевать на нее наручники.

Мамины глаза снова обратились ко мне.

— Почему ты ничего мне не рассказывала?

— Я не… — начала я, но она меня перебила.

— Я знаю причину, — огрызнулась она голосом матери, разговаривающей с дочерью-идиоткой, — ты не хотела, чтобы мне снова стало плохо. Джет, ради Бога, я же не стеклянная. Ты не можешь обращаться со мной всю оставшуюся жизнь так, словно я вот-вот разобьюсь вдребезги.

— Тебе легко говорить, — прошептала я и уставилась на нее.

Она не видела себя на больничной койке после того, как случился удар; вся ее левая сторона обмякла и обвисла, даже лицо, речь звучала невнятно, а глаза были расфокусированными. Это было ужасно.