Он поднял голову, его глаза заблестели, и мое сердце сжалось.

Затем он увидел мое полностью лишенное эмоций лицо, блеск потух, и он встал.

— Принцесса Джет, — сказал он, затем его взгляд скользнул мимо меня, и его глаза вновь заблестели. — Лотти!

Он выглядел так, будто собирался броситься к ней, но язык ее тела не благоволил приближаться.

— Папа, — начала я, — ты должен уехать из города. Это должно прекратиться. Мама в надежном месте, а я остаюсь с Эдди, потому что дома слишком опасно. Эдди со всем разбирается, но чем больше проблем ты доставляешь, тем ему тяжелее. Ты должен уехать.

Мой голос звучал спокойно, хладнокровно и собранно.

Внутри я чувствовала себя какой угодно, только не такой. Мне хотелось разрыдаться. Хотелось запихнуть его в машину и пуститься с ним в бега. Я хотела отправить его на Анонимное собрание игроманов. Мне хотелось обнять его и заставить танцевать, напевая песни Пола Маккартни. Я хотела спросить его, почему он бросил маму, Лотти и меня. Хотела знать, почему он такой бездельник.

Вместо этого я стояла и смотрела на него.

— Я разберусь с этим, принцесса Джет. Я работаю над этим.

— Ты не разберешься с этим, играя в карты на деньги и воруя. В меня стреляли, а теперь еще хотят изнасиловать.

Его губы сжались.

— Этого не случится, Джет, я приглядываю за Фрателли.

— Ага, конечно, — пробормотала Лотти.

Я оглянулась на нее через плечо. Она стояла с сердитым лицом, выставив одну ногу вперед и скрестив руки на груди. Остальные члены команды стояли позади Лотти, их глаза были устремлены не на папу, а на меня. Тод ободряюще улыбнулся мне и подмигнул.

Я оглянулась на папу и увидела, как он пытается улыбнуться своей нежной улыбкой.

— Девочки, вы должны дать мне немного времени. Я сорву куш и отвезу вас на Французскую Ривьеру.

— Мы уже это слышали, — без колебаний отрезала Лотти.

Она была права, мы это слышали. Много-много раз. Я просто никогда не знала, что значит в его понимании «сорвать куш».

Папино лицо напряглось, и он бросил на Лотти сердитый взгляд.

— Папа… — начала я.