— Гребаная Чокнутая, — прошептал он, абсолютно без грохота в голосе.

Этого я вынести не могла. Текс всегда говорил громко. На глаза навернулись слезы, и мне не удалось их сдержать.

— Я в порядке, — тоже прошептала я.

— Мир обеднел бы, лишись он тебя, — прошептал он в ответ, правда, прошептал.

— Я в порядке, — повторила я, обнимая его за талию или пытаясь это сделать, — он был большим парнем, — руки не сходились до конца друг с другом.

Если бы две недели назад вы мне сказали, что я буду обнимать Текса, я бы рассмеялась вам в лицо. Но вот оно.

Его объятия ослабли, и он развернул меня к маме. Она притянула меня к себе одной рукой, и это положило начало раундам объятий, поцелуев в щеку (за исключением Бланки, которая смачно чмокнула меня прямо в губы) и куче «я в порядке».

Должна признать, все это ударило по сердцу. Угодив в вихрь собственного хаоса, вы не осознаете, насколько сильно тянете за собой всех остальных.

В конце концов, я сгорбилась, измученная, на диване между мамой и Трикси, моя голова лежала на мамином плече, ее голова покоилась на моей. Носовой платок Ады с большей частью моей туши на нем был зажат в моей руке.

— Прости, — сказала я маме, — я просто хотела все исправить.

Она подняла голову и посмотрела на меня сверху вниз.

— Можешь сделать мне одолжение, куколка?

Я кивнула.

— На этот раз можешь позволить кому-то другому все исправить?

Я посмотрела на стоявшего неподалеку Эдди, который и собирался все исправить. Он тихо разговаривал с Мейсом. Прервавшись, они вышли наружу.

Проклятье.

Я вздохнула.

Как бы сказал Эдди: по одному делу за раз.

— Конечно, — пообещала я маме.

Мама расслабилась, прижавшись ко мне.