Я присела на подлокотник дивана и стала наблюдать.

Какой-то парень официального вида вскинул руку с желтой карточкой.

— Что это значит? — спросила я.

Бобби объяснил, что ее показывают, когда кто-то сделал что-то плохое, но я не слушала, так как все игроки стали психовать и ругаться.

Я втиснулась рядом с Бобби и полностью села на диван.

Двадцать минут спустя Бобби посмотрел на меня.

— Тебе разве не нужно на работу?

Дерьмо!

— Дерьмо! — Я вскочила и побежала к кофейнику. Налила нам с Бобби кофе и занялась сборами.

Был прохладный, необычайно ясный, солнечный день для Колорадо. Я надела теплую, облегающую серую футболку, шерстяной кардиган цвета баклажана на завязке, джинсы и черные ботинки на высоком каблуке. Волосы собрала в конский хвост, нанесла минимум макияжа, капельку модных духов и была готова к выходу.

В «Фортнум» мы приехали с сильным опозданием.

Никто этого не заметил.

Мама сидела на диване, Лотти рядом с ней, я поцеловала обеих и пошла за стойку с эспрессо помогать Дюку и Тексу с очередью клиентов.

— Вижу, ты до сих пор жива, — заявил Дюк, очевидно, все еще чувствуя раздражение из-за моих недавних неприятностей и решив свалить вину на меня.

Я подумала, что лучше всего — не отвечать.

Что оказалось не лучшим вариантом действий.

Дюк пристально посмотрел на меня, затем повернулся к проигрывателю, вытащил диск Текса с группой Steppenwolf и вставил Чарли Дэниелса.

Обычно это служило сигналом к драке. Как только компакт-диск включали, он играл и играл, и единственная причина, по которой вам разрешалось его выключить, — если звучало не кантри Дюка или рок-н-ролл Элли, Инди и Текса.

Я затаила дыхание, ожидая реакции Текса.

Текс не огрызнулся.