— Черт, я сейчас кончу, — кричит Жас.

Я улыбаюсь, когда она вжимается в мой большой палец.

— Ты чего-то хочешь от меня, милая?

Она поворачивает шею и смотрит на меня.

— Отвали.

Я издевательски смеюсь, но прямо перед тем, как она падает за край, я погружаю большой палец в ее задницу до первой костяшки. Жас откидывает голову назад, она хнычет, проклинает и кричит во время разрядки. Несколько толчков спустя, я стону, присоединяясь к ней в блаженстве оргазма, медленно двигаясь сквозь толчки. После того, как толчки стихают, мы оба падаем в бесформенную кучу, наша кожа покрыта капельками пота, мы пытаемся отдышаться.

Жас переворачивается, когда я перекатываюсь на бок. Она обхватывает мое лицо руками и притягивает меня в поцелуе, стонет, пробуя себя на вкус. Господи, почему это всегда так возбуждает? Мы не торопимся, запоминая рельеф губ друг друга, пока они не опухли и не покраснели. Когда мы наконец прерываемся, Жас проводит пальцем по моей брови и вытягивает шею, чтобы поцеловать то, что, как я предполагаю, является синяком, образовавшимся на моей щеке. Она усмехается, когда я нежно целую середину ее лба в ответ.

Что, черт возьми, эта женщина делает со мной? Как мы перешли от жесткого, грязного траха к чему-то такому… интимному?

— Чувствуешь себя лучше?

— Мммм.

Я убираю влажные волосы с ее лица.

— Я рад, что нашел тебя, Жас.

Я говорю не только о сегодняшнем вечере, и, если ее сонная улыбка свидетельствует об этом, она прекрасно понимает этот факт.

— Я тоже рада, что ты нашел меня.

29. Жас

— Итак, расскажи мне о Дне благодарения. Чего именно мне следует ожидать?

Кингстон сосредотачивается на том, чтобы влиться в поток машин на шоссе, прежде чем ответить.

— Каждый год наши отцы арендуют бальный зал в пятизвездочном отеле и устраивают душный ужин в черных галстуках для примерно пятисот гостей.