— Хорошая девочка. Теперь вы с Джиджи займитесь выпечкой печенья, а я верну Зевса домой, пока оно не остыло.

— Спасибо, — говорю я снова.

— Тебе никогда не нужно благодарить меня. В этом мире нет ничего, что я не сделала бы для тебя или нашей малышки Джиджи.

Эмоции забивают мне горло.

— Я люблю тебя, мама, — говорю я, удивляясь самой себе.

Это первый раз, когда я назвала ее так. Я не знаю, почему сделала это только сейчас. Или почему я не называла ее так всегда.

Возникает пауза.

Я не знаю, о чем она думает, и это пугает меня. В горле встает комок, и моя влажная рука крепко сжимает телефон.

— Я не должна была этого говорить? — шепчу я.

Она издает сдавленный звук. И когда она говорит, ее голос густой: