— Тянул тебя вниз? Я создал тебя, Кинкейд. Тебе стоит помнить об этом. Если бы не я, ты бы дрался в бильярдных залах с количеством зрителей, которое я могу пересчитать по пальцам, и проводил бы свои дни, работая на этой дерьмовой фабрике, чтобы свести концы с концами.

Настала очередь Зевса смеяться.

— Ты все продолжаешь говорить себе это, Дюран. Ты забыл, что я уже был олимпийским чемпионом и что у меня за плечами была победа в "Золотых перчатках", когда ты постучался в мою дверь?

— У тебя ничего не было. Золотая медаль и титул любителя, которые ни хрена не значат в реальном мире бокса. Благодаря мне ты там, где сейчас есть, Зевс, и не забывай об этом.

— Ты ничего не сделал! Это я был на ринге, выигрывал каждый бой! Я тренировался каждый гребаный день. Пот, кровь и гребаная боль! — он хлопнул себя рукой по груди. — Я был тем, кто пожертвовал человеком, который имел для меня самое большое значение, потому что ты заставил меня поверить, что это единственный выход! Из-за тебя я потерял первые четыре года жизни моей дочери!

У Марселя хватает смелости вздохнуть и закатить глаза.

— У тебя теперь есть твоя дочь, так в чем же дело? Я оказал тебе услугу, не сказав, что она залетела. Если бы ты знал, ты бы вернулся к ней, и ты бы не был там, где ты сейчас.

— Где я сейчас? — Зевс смеется неверящим звуком. — Прямо сейчас я здесь, борюсь за то, чтобы моя семья вернулась ко мне, и все из-за ущерба, который ты нанес.

— И вот оно. — Марсель широко раскидывает руки. — Обвиняй меня сколько хочешь. Но проблема в ней. — Он показывает на меня толстым пальцем. — Это всегда была она. Думаешь, мне пришлось бы скрывать от тебя ее беременность, если бы она не была все время у тебя на ухе, не пудрила тебе мозги, заставляя думать, что единственное важное в твоей жизни - это она?

— Она была единственной важной вещью в моей жизни! — рычит Зевс.