Как только он развернулся и ушел, я направилась в комнату Киллиана.

Мне нужно хорошенько подготовиться, если я хочу узнать, кем мой муж был на самом деле.

Все кончилось тем, что я заснула в кровати Киллиана, отключившись от смеси адреналина, душевных страданий и злости. Мне стоило вернуться в свою комнату, но постельное белье было пропитано его запахом, а искушение уткнуться в него лицом слишком велико. К тому же у меня стало невероятно хорошо получаться выводить моего нового мужа из себя, так зачем нарушать традицию?

Прошло еще несколько часов, солнце уже давно село, когда меня разбудил легкий толчок в ногу. Я потянулась на огромной кровати и заморгала, чтобы окружающий мир обрел четкость.

Килл сидел на краю матраса в строгом костюме темно-синего цвета с серым галстуком и в коротком пальто. Его запах – льда, прохладной ночи и кедра, – подсказал мне, что он только что вернулся домой. Еще даже не снял пальто.

– Это не твоя кровать, – заявил он.

– Если я гожусь для того, чтобы согревать твою постель, то гожусь и для того, чтобы в ней спать. – Я приподнялась на локтях, сдувая упавшие на глаза пряди волос.

– Никто не говорил, что ты годишься для того, чтобы ее согревать. Я взял тебя на кухонном столе и возле окна, а не в своей постели.

– Помнишь и дорожишь каждым моментом, ясно. – Я захлопала ресницами.

– Не говори ерунды.

– Ох, но ты сам начал, муженек. Кстати, сколько времени? – Я огляделась вокруг. Желудок заурчал, прося, чтобы его покормили.

– Половина десятого.

Господи Иисусе и его святая команда.

– Ты всегда так поздно заканчиваешь рабочий день?

Киллиан развязал галстук одной рукой, одновременно скидывая пальто с плеча.

– Мой календарь общественных мероприятий широко открыт. Кстати говоря, так же широко, как должны быть разведены твои ноги каждый вечер, когда я прихожу домой. Я не обязан раздевать тебя при свечах и под Фрэнка Синатру.

– Я предпочитаю Сэма Кука и благовония.