Я извивалась, приподнимая задницу ему навстречу. Это было так дерзко, что я сама не узнавала себя в этом действии. Я была не из таких девушек. По крайней мере, я так считала. Но догадывалась, что внутри меня все это время дремала какая-то дикая часть. Просто я никогда не позволяла себе ее исследовать.

Киллиан остановился. На мгновение стало так тихо, что я задумалась, не вышел ли он из комнаты. Возможно, это было частью игры. Ожидание. Напряжение. Предвкушение.

– Твоя задница, – произнес он, наконец, отстраняясь от меня. – Она…

Чертовски красная. Я знаю. Я весь день писала, сидя на корточках.

– А, это, – отшутилась я. – У меня очень чувствительная кожа. Уэльские корни и все такое.

– Я сделал это с тобой, – прохрипел он.

– Ерунда, – возразила я.

Так оно и было. Да, он отшлепал меня вчера ночью, но в этом не было ничего такого, о чем я не слышала от подруг или не видела в шоу на HBO. Черт, да родная мать в детстве шлепала меня сильнее. Тем более, я виляла перед ним задом, прося о большем.

Киллиан потянулся к лентам, и я почувствовала, как он развязывает их, освобождая меня.

– Не смей. – Я заговорила твердым, преподавательским тоном. – Мистер Фитцпатрик, ты не просил разрешения развязать меня. Ты не станешь этого делать, пока я сама не попрошу. Ясно?

Воздух был пропитан сексом, насыщен эндорфинами.

– Обычно я не вижусь с ними на следующее утро, – немногословно признался он. – Даже не задумывался, как это выглядит…

– Не смей рассказывать мне о своих шлюхах, когда мы в постели!

Я уже перешла на крик. Так сильно вошла в режим учительницы, и ему еще повезло, что я не выгнала его за дверь. Он ничего не сказал, а меня раздражало, что мне не видно выражение его лица.

– А вообще, вне постели тоже ничего о них не говори.

– Больше нет никаких шлюх, – рявкнул он в ответ. – Ты об этом позаботилась.

– Хорошо. – Я чувствовала себя в высшей степени властной для той, кто лежит голой на кровати. – Надеюсь, твои любовницы разорятся без твоих выплат и найдут настоящую работу, чтобы содержать себя самостоятельно.

– Ты сумасшедшая, – произнес он, как всегда спокойно.

– Что ж, к счастью для меня, муженек, ты тоже не высоко поднялся по шкале здравомыслия. А теперь делай со мной что хочешь. И постарайся, чтобы и я осталась довольна.