Появляется Лола с шербетом и клубничной лакрицей, в синем клетчатом макси-платье и такого же цвета зонтиком от солнца. Вечером она идет на свидание с мужчиной из нового приложения, подбирающего пару не по взаимным предпочтениям, а исходя из общих антипатий. Они уже пять дней переписываются о своей ненависти к кантри-музыке и панини с помидорами. По знаку зодиака он Близнецы, но Лола все же надеется, что это ее суженый. Мы уговариваем подругу не брать зонтик.

Едва приехав, папа сразу вспоминает Албин-сквер. Он помнит, как учил меня кататься на велосипеде по кругу; помнит день, когда я упала с тутового дерева и мне наложили швы на колено; помнит скамейку, на которой они сидели со мной через несколько дней после моего рождения. Я перестала просеивать руду его воспоминаний и гадать, какой осадок останется. Порой он забывает, кто я, а иногда помнит результаты всех моих экзаменов по скрипке. Я воображаю тех, кого он любит, в виде экспозиции картин Пикассо – они все время причудливым образом меняются местами у него в голове, но никуда не исчезают.

Папа с Джо беседуют на скамейке о крикете. Мама сидит на траве и демонстрирует Лоле, как научилась заплетать себе косу «рыбий хвост». Оливия объедается шербетом, пока никто не смотрит.

Кэтрин испекла торт. Она просит меня сесть на скамейку рядом с папой, а сама тем временем достает угощение из сумки за спиной у Марка. Торт трехъярусный, кривобокий и покрыт лютиково-желтой глазурью.

Все поют «С днем рождения тебя». Лола не попадает в ноты, Фредди хихикает у меня на коленях, мама фотографирует. Оливия ползает под тутовым деревом. Это дерево живет во мне, его невозможно сломать, только спрятать или потерять в наплывающем тумане. Оно проросло сквозь меня, его ствол – мой позвоночник. Кэтрин держит торт передо мной, пламя свечей слегка подрагивает в неподвижном дневном мареве. «Загадай желание», – говорит она. Я закрываю глаза и думаю о пока неведомых мне дорогах, которые ждут впереди. Я ничего не могу планировать, только идти дальше и верить. Я задуваю свечи на торте в тридцать третий раз. Начинается очередной год.

Благодарности

Благодарности

Я могла бы написать десять страниц благодарностей Джульетте Аннан – за ее интуицию, мудрость, остроумие, проницательность и прямолинейность. Но в последние годы ей и так пришлось редактировать много моего словоблудия, вот почему я просто скажу: мне нравилось каждое мгновение работы над книгой. Это всецело заслуга Джульетты, которая, замечу с удовольствием, права во всем.

Спасибо Клэр Конвилл за ее непоколебимое руководство, страсть и доброту. Поддержка такой женщины – лучшее, чего можно пожелать.