Потом, отправив все надобности и завернувшись в мягкий пушистый халат, предоставленный отелем, она позвонила портье и попросила грелку. Хотя у них таковой не числилось, ее быстро нашли и доставили.

Джулия вылезла посмотреть на восход с балкона, завернувшись в одеяло и с грелкой на животе.

Поверить не могу, что так получилось на годовщину, – подумала она.

Все планы на особое белье, которое она рассчитывала надеть, пошли прахом.

Иногда быть женщиной очень противно.

* * *

– Не так я планировала нашу годовщину, – посетовала Джулия, шагая рядом с Габриелем и коляской по променаду Линкольн-роуд.

Был приятный солнечный день в Майами. Джулия была одета в яркую просторную блузку и черные шорты и щеголяла любимыми босоножками.

Габриель тоже был одет в шорты, глаза закрыты темными очками. А Клэр, одетая в пляжное платье, была еще и в шляпе для защиты лица и глаз. Она была заворожена огромным количеством проходящих мимо людей, а особенно – собаками на поводке.

– Я сказал портье, что мы останемся еще на неделю. – Габриель глянул на нее краем глаза. – С годовщиной.

Она прижалась к нему:

– Правда?

– У меня планы на тебя и на наш частный бассейн. – Габриель говорил совершенно будничным тоном. – Когда тебе станет лучше.

Джулия эту мысль нашла мучительно-манящей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Габриель, понизив голос.

Он был с ней нежен, это правда. Но забота, с которой он относился к самым обычным ее женским переживаниям, была воистину трогательной.

– Лучше. Я приняла что-то от боли, и еще помогает то, что сейчас тепло.

Габриель посмотрел на нее сочувственно.