Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдохнул.

Обнадеженный тем, что наконец-то нашел ее, я проследовал на кухню за тихим шумом и заметил, что телевизор работает без звука. Я выключил его, не торопясь, чтобы успокоиться.

Я скрестил руки и прислонился к дверному косяку кухни. На кухонном столе, рядом с тем местом, где она работала над тестом, лежало несколько яблок. Значит, она пекла яблочный пирог в моей квартире, когда должна была быть где угодно, только не в моей квартире.

— Что ты здесь делаешь?

Я наблюдал, как напряглись ее плечи, и она выпрямила позвоночник. Прежде чем повернуться, она подошла к раковине и вымыла руки, не торопясь. Я молчал. Когда я подумал, что она отвернется, она взяла яблоко и начала мыть их одно за другим. Я насчитал четыре яблока, и с каждой секундой ее руки становились все более холодными.

Затем она выключила воду, взяла кухонное полотенце и, наконец, повернулась ко мне лицом, вытирая руки.

— Пеку.

Я кивнул.

— Что ты делаешь в моей квартире? Ты пришла сюда, чтобы принести документы, а потом случайно начала печь?

Ее подбородок слегка приподнялся, глаза сверкали чем-то, напоминающим гнев. Это заставило ее выглядеть более смертоносной, чем она уже была для меня.

— Как прошел твой день… муж?

Я выпрямился, прислонившись к дверному косяку.

— Скажи мне, что ты подписала бумаги.

Ее голова наклонилась в сторону, и она уронила кухонное полотенце на стойку, ее позиция отражала мою, когда она скрестила руки.

— Я ничего не подписала.

Ее подбородок поднялся еще немного вверх.

Я изучал ее, миллион мыслей проносились в моей голове.

— Что происходит?

Она разжала руки и ухватилась за край кухонной стойки. На ней были ее любимые черные джинсы, которые обтягивали каждый дюйм ее изгибов, и толстый свитер, который спадал с одного плеча. Половина ее волос была убрана в беспорядочный пучок на макушке, остальные спадали на обнаженное плечо.

— Ты с кем-то встречаешься?